Я стал свидетелем триумфа целой цивилизации и переживал каждую секунду коллективного букета эмоций. Меня бросало от неописуемого счастья и ажиотажа поиска новых миров, до непреодолимой грусти и депрессии неудач. Они путешествовали среди звёзд, сосредотачивая их в одну точку, а затем растягивая на подобии разлома.

Несколько тысячелетий и процветания сложились в короткую нарезку длинною в минуту, но каким-то образом, я переживал каждое мгновение, проживая каждую жизнь. От того, что повергло бы в ужас разум любого человека, я испытывал несравнимое удовольствие, пока не наступила непроглядная тьма.

Сквозь очередную червоточину, сильно напоминающую разлом, показалась первая из миллиардов пастей и началась война. Цивилизация, достигшая невероятных успехов, наконец доигралась со способностью шагать через пустоту и наткнулась на создание, живущее по ту сторону.

Удовольствие сменилось на ярость, а счастье навеки окунулось в депрессию и смерть. Великий пожиратель, как называла его Лири, поглощал целые миры, хоронив под отвратительно хлюпающей биомассой комплексы, ведущие обратно в Колыбель. Множество миров резко оказались отрезаны от родного дома и были предоставлены сами себе.

Оставшиеся же, наблюдая смерть и падение собственной цивилизации укрылись в последнем оплоте. В последнем ковчеге своего народа, где нашли вечное пристанище. Одно дело наблюдать расцвет множества вселенных и видеть процветания, но к обратному, я не был готов. Смерть и горечь утраты дорогих людей, эмоции намного сильнее чем любовь и счастье.

Меня буквально пронзило тысячами ржавых и заострённых копий, а вместо сочившейся отовсюду крови, я истекал душами мёртвых существ. Нет, выдержу. Уж если Колыбель решила показать мне всю историю, то я найду в себе силы досмотреть до конца.

Шли годы, сменялись десятками, а затем перетекали в сотни лет. Волна монстров пожирала мир за миром, оставляя после себя небольшую армию, постепенно доедающую остатки и двигалась дальше. Колыбель, оставшись наедине, дожидалась пока пройдут сотни лет, прежде чем открыть капсулы своих создателей. Только оттуда вышли уже не те, кто погружался века назад. Они были убиты, подавлены, а их глаза лишены жизни.

Некоторое время они бессмысленно бродили по округе, словно забыв о своем великом прошлом, забыв о наличие системы. Я чувствовал боль Колыбели, если её можно было так назвать, и она, наблюдая за тем, что стало с её создателями, в один день открыла разлом и отправила их доживать свои дни.

Тьма вновь окутала меня и в ней вспыхнули кошачьи глаза. Я впитывал информацию словно губка, переживая миллиарды жизней и смертей и постепенно складывал кусочки мозаики воедино, однако у меня осталось еще множество вопросов.