Почистил пальцем зубы.

А затем горячие струи воды смывали пот, нет, цивилизация — это здорово.

— Нам надо поговорить, — через пару минут зашла вслед за мной Герда.

— Сейчас? — усмехнулся, обнимая ее.

…На часах тринадцать пятнадцать, когда мы, под трещание Вжика, пили кофе на большой, обставленной по последнему слову техники и дизайнерскому изыску кухне, здесь даже деревянное евроокно имелось, пусть и не во всю стену, но не как у меня — бойница.

Вид открывался изумительный, далеко у горизонта — серебряный блеск небольшого озера, низкие круглые горы, поросшие лесом, золотые пшеничные поля, зелень лугов. И почти бирюзовое небо с редкими многоэтажными облаками, неспешно плывущими куда-то на запад. Километрах в четырех село, а на холме чуть покосившаяся деревянная церковь.

Девушка поставила для меня пепельницу, закурил, сделал первый глоток.

Жить хорошо.

— Знаешь… — Она опустила голову, пряча взгляд, сказала нерешительно — совсем на нее не похоже.

— Подожди, — перебил. — Сначала скажу я. Первое, ты мне очень нравишься. И все произошедшее с нами похоже на сказку, красивую, новогоднюю, когда случаются чудеса в жизни, никогда не подумал бы, что в Улье такое возможно. И я хочу, чтобы так и продолжалось.

Показалось или нет, но Герда чуть покраснела, подняла на меня глаза в какой-то поволоке. Слезы?

— Поэтому, во‐вторых, в одном отряде с тобой и под твоим руководством я не буду. Это принципиально. И…

Перед тем как уснуть, когда засопела девушка, обняв меня и уткнувшись носом в грудь, а затем и закинув ногу, долго думал, размышлял. Выводы сделал однозначные: или не надо было все доводить до постели, а раз так произошло, то выход — другой отряд.

— Об этом и хотела поговорить, — чуть хрипло уже она не дала мне закончить фразу. — Вчера я четко поняла, если тебя оставлю рядом, то кончилась как командир. Специально себя проверяла, задавила вроде бы эмоции, отправила головным дозором, обычная практика… а потом ни о чем думать не могла. Только одна мысль: «Пусть все будет хорошо! Пусть…» Когда же ты столкнулся с зараженными и атомитами, меня совсем накрыло, представила, что чуть-чуть тебя не потеряла, ревела потом, как девчонка, — подняла глаза, улыбнулась как-то виновато, — и я больше не хочу себе душу рвать каждый раз, посылая тебя куда-то. Ты мне сразу очень понравился, очень, — призналась. — Сдерживалась, проверяла и тебя и себя… а вечером послала все к черту! Но… В общем, тоже пришла к выводу, что в одном отряде нам нельзя находиться, да и какой из меня в таком случае предводитель? Все накроемся! Потому что не о выполнении задачи буду думать, а о том, не случилось ли что-то с тобой, винить во всем себя… Держать тебя в безопасности, например, ввести должность постоянного кладовщика? Так ты сам сбежишь, потому что… и для репутации плохо, да и ты не такой. И главное, я тоже не хочу ничего прекращать, только повторять, повторять и повторять…