Автор: Сергей Ланг
Сергей Ланг
Папа
роман
Глава 1. Руки
Утро в Заринске начиналось не со света. Свет зимой приходил сюда поздно, нехотя, будто тоже стоял где-то на остановке и мёрз, переминаясь с ноги на ногу. Сначала просыпался двор. Внизу глухо хлопала подъездная дверь, кто-то скрёб лопатой у мусорных баков, из-за гаражей тянуло угольным дымом и сырой железной пылью. Потом оживал дом: в стене протягивала горло труба, у соседей сверху кашлял мужчина, внизу ругалась женщина с собакой, которой не хотелось выходить на мороз.
Степан Ильич Брагин стоял у кухонного стола и смотрел на банку с огурцами.
Банка была обычная, литровая, с синей крышкой. Такие банки жена раньше закрывала десятками: огурцы, помидоры, лечо, смородину, которую он не любил, но ел, потому что она говорила - витамины. Жены не было уже шесть лет, а банки всё ещё попадались в шкафу, как тихие доказательства того, что когда-то в этой квартире жизнь готовилась впрок.
Он зажал крышку ладонью и повернул.
Крышка не пошла.
Степан Ильич поморщился, перехватил банку поудобнее, упёр донышко в край стола и попробовал снова. В правой руке кольнуло, сухожилия будто натянулись тонкой проволокой, пальцы не удержали металл, и банка чуть не сорвалась. Он успел прижать её к груди, ударился костяшками о столешницу и выругался тихо, без злости к миру, только к рукам.
- Да что ж ты, зараза.
Руки были его главным инструментом. Не голова, не разговоры, не бумаги, которые он всегда недолюбливал, а руки. Этими руками он в молодости снимал коробки передач, подтягивал ремни, менял колёса в снегу, таскал мешки с картошкой, поднимал Лену на плечи, когда она маленькая просила увидеть салют над площадью. Руки знали, где сорвана резьба, где металл устал, где гайка ещё пойдёт, если дать ей не силу, а угол. Он мог на ощупь отличить хороший болт от китайской дряни, мог закрытыми глазами собрать старый карбюратор, мог починить кран так, что сосед потом годами говорил: «Брагин сделал - значит, держится».
А теперь крышка отказывалась.
Он поставил банку на стол, взял нож, поддел край крышки, услышал короткий вздох воздуха. Крышка подалась сразу, почти насмешливо. Огурцы пахнули укропом, чесноком и погребом, которого у них никогда не было. Жена всю жизнь мечтала о доме с погребом, но прожила в двухкомнатной квартире на третьем этаже, где балкон зимой заменял холодильник, а летом - склад всего, что жалко выбросить.
Степан Ильич достал один огурец, положил на блюдце, но есть не стал. Сел у окна. Снизу по двору прошёл мальчишка с рюкзаком, толстый шарф закрывал ему половину лица. За ним, прихрамывая, спешила мать, тащила пакет и что-то говорила ему вслед. Мальчишка не оборачивался.