- Моя, Фима... - рычу я ей в кожу, не узнавая собственный голос.
Я словно маньяк. Одержимый.
Я снова возвращаюсь к ее губам, накрывая их в глубоком поцелуе, от которого у меня самого перехватывает дыхание, а реальность окончательно рассыпается в куски.
Есть только она, ее вкус и этот безумный, долгожданный жар.
- Артем!
Аудитория.
Черт!
Блядь. Волков. Не тупи.
Волков, приходи уже в себя!
Разжать объятия сродни самоубийству.
Не знаю, как выходит.
Полшага назад.
И тут же мягкая податливость сменяется резким напряжением.
Ее ладони, минуту назад сжимавшие меня, теперь упираются мне в грудь, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию.
- Отпусти… Артем, хватит! - ее голос звучит вызывающе.
А чего ты хотел?
Это же Лебедева. К тому же она всё ещё обижена на тебя. И ты до сих пор нихуя ей не объяснил.
Она толкает меня, изо всех сил стараясь высвободиться, но меня ведет.
Реально снова ведет.
Башку снесло напрочь - в крови намешан такой коктейль из адреналина и чистого желания, что я соображаю с трудом.
Весь мир сузился до вкуса ее губ и бешеного пульса, который до сих пор колотит мне в виски.
Я всё ещё держу, не отпускаю.
Наоборот, я перехватываю ее запястья и прижимаю их к поверхности парты по обе стороны от ее бедер, нависая сверху всей массой.
- Хватит? - я усмехаюсь, и мой голос по звуку больше похож на рычание. - Мы только начали, Фима.
- Ты с ума сошел! Уйди! - она задыхается, в ее глазах вспыхивает та самая ярость, которую я в ней так люблю. - Ты не имеешь права! У тебя есть невеста, у меня есть Дима…
Дима, блядь.
- Плевать я хотел на твоего Диму, - перебиваю я, наклоняясь так близко, что наши носы соприкасаются. - И ты сейчас сама доказала почему. Он так может? От его поцелуев у тебя ноги так же дрожат, что ты не можешь стоять?
- Не смей… - шепчет она, но я вижу, как предательски подрагивают ее губы.
Она снова пытается вырваться, дергается, и этот ее протест, это отчаянное противостояние доставляет мне почти физический кайф.
Мне нравится, что она не сдается просто так.
Мне нравится чувствовать ее силу, ее сопротивление - это подстегивает меня, разжигает внутри настоящий пожар.
В этом вся Фима: огонь, шипы и колючки. И я готов исцарапаться в кровь, лишь бы этот огонь принадлежал только мне.
- Артем, ты больной! - она почти кричит, ее грудь бурно вздымается, касаясь моей куртки. - Ты все портишь! Я ненавижу тебя!
- Ненавидь, - шепчу я, снова прижимаясь губами к ее скуле, спускаясь к челюсти. - Ненавидь меня сколько влезет. Все равно ты будешь моей.
- Нет!
- Да.
Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы она видела мою серьёзность.