Автор: Соня Громова
В Лунном зале было слишком тихо.
Не торжественно. Не благоговейно. Именно тихо — так бывает перед приговором, когда все уже знают решение, кроме того, кому его сейчас объявят.
Я стояла у каменного круга в платье, которое мне шили три недели. Серебристо-серое, с длинными рукавами и узкой вышивкой по вороту. На ткани тонкой нитью были выведены колосья и волчьи следы — знак союза моего рода с домом Хольмгаров. Портниха сказала, что так положено: хлебный очаг и лунная кровь, тепло дома и сила стаи.
Теперь эти колосья казались насмешкой.
Передо мной горела чаша с лунным огнем. Пламя было бледным, почти белым, без дыма и треска. Оно не грело кожу, только высвечивало лица собравшихся: старших волков, советников, женщин в тяжелых мехах, молодых воинов у стен.
Они смотрели на меня так, будто я уже сделала что-то непростительное.
Я держала руки перед собой, пальцы сцеплены спокойно, ногти не впивались в ладони. Этому меня научила тетка: если тебя хотят увидеть слабой, не дари им такого удовольствия сразу.
Слева стоял Доримир Саарн, старший законник Лунного Престола. Высокий, сухой, с седыми волосами, зачесанными назад. Его черная мантия падала ровными складками, а на груди лежала цепь с плоскими серебряными пластинами. На каждой — закон стаи. На каждой — чужая власть, отполированная до блеска.
Справа, чуть позади королевского места, стояла Велеста Крайр.
Она была в белом.
Не в цвете скорби, не в цвете невинности. В цвете человека, который заранее знает, что на нем не останется пятен.
Я не сразу позволила себе посмотреть на Ренварда.
Он стоял у чаши напротив меня. Волчий король Северных стай. Мой истинный. Мужчина, чье имя последние месяцы жило во мне слишком глубоко, чтобы я могла произнести его без внутреннего отклика.
Ренвард Хольмгар был одет не для брачного обряда.
На нем не было праздничного плаща с лунной вышивкой. Только темный камзол, широкий пояс, королевский знак на груди и меч у бедра.
Меч.
На обряд признания истинной пары мужчина не приходил с оружием.
Я увидела это и наконец поняла, почему зал молчит.
Обряд уже не должен был состояться.
Меня привели сюда не для признания.
— Серафина Ружан, — произнес Доримир.
Мое имя прозвучало в зале сухо, без рода, без уважения. Просто два слова, поставленные перед всеми, как вещь на столе.
Я повернула голову к нему.
— Я здесь.
Голос не дрогнул. Хорошо.
Доримир сделал знак, и один из младших законников вынес вперед деревянный ларец. Старый, темный, с королевской печатью. Такие ларцы использовали для важных свидетельств: брачных договоров, кровных клятв, признаний наследников.