Глава 1 Цена чужого решения
Когда распорядитель Совета попросил нас подняться, я решила, что речь снова пойдет о наследнике дома Аркхарт.
За последние три года я привыкла к таким заседаниям. К сухим вопросам о моем здоровье, к заключениям лекарей, к терпеливым советам женщин, которые рожали детей без помощи зелий и потому считали себя вправе рассуждать о чужом теле. Обычно Северин сидел рядом, отвечал за нас обоих и заканчивал разговор раньше, чем члены Совета успевали перейти от намеков к прямым обвинениям.
В тот день он не сел рядом со мной.
Он стоял справа от председательского возвышения, в темном парадном мундире, с серебряной цепью главы дома на груди. Его лицо оставалось спокойным, но на меня он не смотрел с той минуты, как мы вошли в зал.
Я заметила это еще у дверей и объяснила себе привычной сдержанностью. Утром Северин получил запечатанное письмо из Королевской лечебной коллегии. Вероятно, очередное заключение оказалось хуже предыдущего. Я знала, как он относился к дурным новостям: сначала разбирался один, потом сообщал остальным только то, что считал необходимым.
Раньше мне казалось, что так он оберегает меня.
Теперь я стояла одна перед пятью главами драконьих домов и видела среди приглашенных Селин Верт.
Она сидела рядом с отцом в первом ряду. Светлые волосы были убраны под тонкую золотую сетку, руки лежали на коленях, пальцы сцеплены слишком крепко. Селин не улыбалась и не пыталась встретиться со мной взглядом.
Я снова посмотрела на Северина.
— Герцог Аркхарт, — произнес председатель Совета. — Вы подтверждаете поданное прошение?
— Подтверждаю.
Его голос прозвучал ровно.
Распорядитель развернул документ. Плотная бумага негромко хрустнула в его руках.
— Дом Аркхарт просит признать брачный союз между герцогом Северином Аркхартом и госпожой Миреллой Морвейн магически несостоятельным и расторгнуть его в порядке, предусмотренном законом о сохранении старших драконьих линий.
Я услышала каждое слово. Смысл пришел не сразу.
Передо мной лежала узкая полоса красного ковра. На ней темнело пятно от воска, оставшееся после прошлогоднего заседания. Я смотрела на него, пока распорядитель перечислял номера заключений, даты обследований и статьи закона.
Мое имя прозвучало несколько раз. Никто не обратился ко мне.
— Прошу прощения, — сказала я.
Распорядитель замолчал.
Северин наконец посмотрел на меня. В его лице не было ни раздражения, ни удивления. Только усталость, которую я прежде принимала за тревогу из-за моего здоровья.
— Когда было подано прошение? — спросила я.
Председатель перевел взгляд на Северина.