Сменив несколько позиций, так и не нашел той, с которой мог бы одновременно видеть и канализационный сток и интересующее меня здание. Так что пришлось вернуться на верхушку уже знакомого дерева. Поудобнее пристроившись на тоненькой веточке, принялся за наблюдение.
Секунды складывались в минуты, которые, казалось, тянулись будто желе, а ничего не происходило. Через пять минут я начал нервничать. На исходе десяти минут ожидания уже почти уверился в том, что следователи и Нейн ошиблись, и никакой акции устрашения Эшин проводить не будет. С другой стороны, переговоры преступных кланов — дело точно не минутное, и они могут затянутся до глубокой ночи. Следовательно, и нападение на переговорщиков не обязательно должно пройти в первые минуты после прибытия обеих сторон на место встречи. Только эта мысль и держала меня на месте, а то так и порывался выйти из Проекции и по рации уточнить диспозицию. Только для этого пришлось бы на какое-то время прервать наблюдение, что было бы все же не очень умным поступком. Если все сорвется, то Майя меня предупредит, а пока она не появилась, следует сидеть на месте и ждать. Все же я не юноша горячий, который в угоду собственному нетерпению покинет наблюдательный пост, чтобы самому посмотреть поближе. Точнее, любопытство есть и у меня, но прекрасно понимаю, что порученное дело — не пустая профанация, и от моего поведения может зависеть успех или неудача основной операции. По сути, единственной зацепки, как найти Эшин, что у нас есть.
Минуты идут, прана утекает. Интересно, это у меня запас почти полный, а вот у Майи? Она же сегодня успела отца навестить и вообще явно провела в Изломе немало времени. У неё хватит энергозапаса, если ожидание продлится еще дольше?
Хорошо, что у моей Проекции есть часы, а то субъективно мне уже казалось, что прошло часов пять, хотя стрелки четко отмерили всего пятнадцать минут с того момента, как занял позицию на верхушке дерева.
Резкие сухие отдаленные звуки выстрелов прозвучали так неожиданно, что я непременно навернулся бы с высоты, не находись в Изломе. Одиночные выстрелы очень быстро переросли в стрекот автоматных очередей, за которыми почти сразу последовали разрывы гранат или иной взрывчатки. Пять минут звуки боя все нарастали по интенсивности, и уже послышался вой полицейских сирен. Почти тут же к стрекоту очередей прибавилось гулкое уханье помповых ружей спецназа и громкие хлопки крупнокалиберных снайперских винтовок. Невидимый мне бой перешел в позиционную фазу. Уверен, где-то там кричат раненые и умирающие, и очень хорошо, что я этого не слышу. Может по этой причине молчит и Чистота. Белоснежный меч не требует от меня вмешаться, не жжёт руку, чтобы я несся сломя голову и спасал кого-то.