— Понял, Моррисон. Сбрось все, что есть, на этот факс. — Келли продиктовал номер. — И подготовь полное досье на Габриэля и Паулину. Мне понадобятся фотографии, привычки, связи. В течение часа.

— Сэр, это нестандартно…

— Моррисон, — Келли вздохнул, — я позвоню твоему директору прямо сейчас и скажу, что ты отказываешься помогать в операции по поимке особо опасного преступника. Хочешь это проверить?

— Понял, сэр. В течение часа.

Келли бросил трубку, повернулся к Мартину и Харперу.

— Габриэль Мендоса, двадцать четыре года, мексиканец. Двоюродная сестра Паулина Мендоса, двадцать один год. Контролируют часть порта, несколько гаражей в промзоне. — Он усмехнулся уголком рта. — Похоже, наш русский нашел себе очень интересных друзей.

Мартин кивнул.

— Если он у них, сэр, мы можем выйти на него через них. Но нужно действовать быстро и аккуратно. Если они узнают, что мы ищем Юрия, они могут его предупредить или, наоборот, попытаться использовать как разменную монету.

— Джек, — Келли повернулся к Харперу, — твои люди готовы к наблюдению в Уилмингтоне?

— Да, сэр. Можем выдвигаться хоть сейчас. Но если они действительно контролируют район, нас быстро вычислят. Нужна легенда.

— Придумаем. — Келли задумчиво потер переносицу. — Сначала — досье от Моррисона. Потом — точечная работа. Мартин, готовь группу. Как только локализуем Габриэля — будем брать. Аккуратно, без шума, но жестко. Нам нужно знать, где Юрий, и нам нужно это знать быстро.

— Есть, сэр.

Мягкий свет просачивался сквозь дешевые пластиковые жалюзи, рисуя на потертом линолеуме бледно-желтые полосы. Где-то далеко лаяла собака. Пахло пылью, старым деревом, кофе и еще чем-то неуловимо знакомым — кажется, той самой травяной настойкой, которую Элвис сунул мне перед выездом.

Открываю глаза. Потолок был низкий, обшитый вагонкой, с одним тусклым плафоном без абажура. Голова гудела ровным, тяжелым гулом, как после трехсуточной пьянки, которой у меня с прошлой жизни не было. Шея сильно затекла, во рту пересохло так, будто я жевал наждачную бумагу.

Я попытался пошевелиться и тут же пожалел об этом. Тело отозвалось тупой, разлитой болью, но самой удивительной была ее география. Я ожидал, что меня будет рвать на части, ан нет. Левая половина торса ныла ровно, глубоко, но терпимо. Правая нога, та, что с пулевым, просто гудела — видимо, Мануэль поработал качественно и я полечил ее потом неплохо. А вот руки… Руки саднили, особенно предплечья, стянутые свежими бинтами.

Опускаю взгляд вниз. На мне только чистая, явно чужая футболка, и чьи-то тренировочные штаны на пару размеров больше. Поднимаю край футболки. На левом боку аккуратная, толстая повязка из марли, закрепленная пластырем. Кровь не проступала. Хороший знак.