— Да что с вами такое? Сначала Линда, потом ты… Он что, вас гипнотизирует что ли?

— Напрасно ты вспомнил о Линде, Том. — Голос Уотсона становится жестче. — Не думай, что я не понимаю истинной причины ее гибели…

— Ты опять за свое, Ричард. Мы же обсудили с тобой это дело и пришли к пониманию.

— Это ты так считаешь. Ты ведь сам учил меня мыслить логически. Неужели ты думаешь, что я такой плохой ученик.

— Это не телефонный разговор, Ричард. Приезжай и завтра все обсудим. Обещаю быть честным с тобой.

— Поздно, Том. Я для себя уже все решил.

Уотсон нажимает кнопку отбоя, выключает телефон и идет обратно в кровать.

— Кажется, кто-то стал безработным, — приподнявшись в кровати на локте, замечает Козловски, с интересом слушавший разговор.

— Иди ты к черту, Стив. — беззлобно отмахивается от него Уотсон.

— Зря ты так с возможным работодателем, — скалит зубы Козловски. — Я бы взял тебя к себе в агентство. Испытательный срок ты, считай уже пошел.

— И всю жизнь таскаться по таким клоповникам, — морщится Уотсон. — Хватит с меня. Лучше вернусь в семейный бизнес. Мой старик будет рад до чертиков.

— Ну смотри, — качает головой Козловски. — Зачахнешь ты в начальниках. А тут простор, разнообразие, каждый день что-то новое, и опять же, общение с интересными людьми.

— Ну, если зачахну, то тогда попрошусь к тебе. Возьмешь? — Окончательно проснувшийся Уотсон с интересом смотрит на напарника.

— Ну, не знаю, не знаю, — тянет детектив. — Обычно, я два раза таких предложений не делаю…. Но для тебя, так и быть, сделаю исключение.

— Спасибо, друг. — Совершенно искренне говорит Уотсон.

— Слушай, Ричард, а твои бывшие начальники не обидятся на тебя? Не слишком ли ты был жестким? — Интересуется Стив.

— Не переживай. — Машет рукой Уотсон. — Том, он мне во многом как отец. Именно он учил и натаскивал меня, когда я после армии оказался в конторе. Он не станет делать мне ничего плохого. Просто Том, как и многие другие — раб системы, и не может выбраться. Слишком уж много он отдал сил и времени всему этому. А у меня больше нет иллюзий, да и мотивации тоже не осталось. Служить тому, во что больше не верю, просто не хочу. Уж лучше займусь своей жизнью, чем буду тратить ее на то, чтобы таскать для разных обезьян каштаны из огня, подобно лафонтеновскому коту.

И вновь, как в Афгане у майора Быкова, я выполняю «уборку». Правда, здесь наследила не целая диверсионная группа, а только я один, поэтому работки не в пример меньше. Но мне, все же, пришлось здорово потрудиться, пока с помощью «Chevrolet Suburban» Фредо, я подтащил все четыре тела к провалу шахты и с трудом скинул их вниз. Во время «уборки» боль в раненной ноге отдавалась пульсацией во всем теле, особенно в голове. На меня, то и дело, накатывали приступы слабости, а временами казалось, что глаза просто выпадут из орбит. Повязка снова напиталась кровью, которая проступила сквозь ткань и так запачканных штанов. Но выхода не было, надо было прятать и уничтожать улики. После того как разобрался с телами, настало время заметать следы в прямом смысле слова, закапывая ямы и заравнивая сухой веткой полосы от волочения тел по песку.