Сажусь. Стул жесткий и неудобный. Я стараюсь не смотреть на ректора, но это невозможно. Он словно магнит, притягивающий мой взгляд.

– Я вызвал вас, потому что ваша успеваемость оставляет желать лучшего, – он откидывается на спинку кресла, изучающе глядя на меня. – Три академических задолженности за прошлый семестр. Замечания по поведению.

Я молчу. Я знаю. И это смертельная угроза. Это билет обратно в ту жизнь, из которой я сбежала. Отчим, мачеха, и ужасная нищета. Я не могу вернуться туда. Я лучше сдам все, что угодно, чем вернусь в тот ад.

Глотаю, чувствуя, как пересохло в горле.

– Я могу все исправить, Владислав Владимирович.

– Можете? – в его голосе слышится легкая насмешка. – У вас есть две недели. Или… – пауза, тишина в кабинете становится тяжелой как свинец. – Я буду вынужден поставить вопрос об отчислении.

Слово «отчисление» бьет как пощечина. Я бледнею, вцепляюсь пальцами в край стула, стараясь унять дрожь. Я не могу. Я просто не могу потерять это место.

– Я сделаю все. Я сдам все работы, – голос предательски дрожит. – Я не могу вернуться домой.

Он смотрит на меня. Долго, пристально. Видит мой страх, мое отчаяние. И это, кажется, заинтересовывает его больше, чем оценки в зачетке.

– Вы боитесь отчисления? – спрашивает тихо, наклоняясь вперед.

Я поднимаю на него взгляд. В его синих глазах нет сочувствия. Только темное любопытство. Но я вижу в них еще кое-что. Интерес. Настоящий, глубокий интерес.

– Да, – отвечаю честно. – Я не могу вернуться домой.

Его взгляд будто вытягивает из меня правду. Словно он может читать меня.

– Понятно, – тянет он, и в голосе мелькает что-то похожее на удовлетворение. – Значит, у вас есть мотивация.

Тишина повисает в кабинете, напряженная и густая. Я сижу неподвижно, ощущаю, как его взгляд ощупывает меня, пытается заглянуть под кожу. Мне жарко, пульс участился, но я не могу отвести взгляда от его глаз.

– Я не хочу вас отчислять, – говорит он наконец, и от этих слов внутри что-то дрожит. – Но я не верю в пустые обещания. Докажите, что вы готовы бороться за свое место.

Киваю, снова сглатывая ком в горле.

– Я докажу.

– Посмотрим, – он усмехается, и в этой усмешке столько силы и опасного очарования, что я теряюсь. – Можете идти.

Встаю, чувствуя дрожь в коленях. Уже у двери слышу его голос:

– И Алиса…

Замираю, не оборачиваясь. Сердце бьется быстрее. Он назвал меня по имени. В первый раз.

– Две недели, – напоминает он.

Киваю и выхожу из кабинета, прижимая ладонь к груди, чтобы унять бешено колотящееся сердце. Я почти не помню дороги до своей комнаты. В голове пульсирует только одна мысль: я наконец поговорила с ним. Я стояла рядом с ним. И он назвал меня по имени.