Мой самый первый, самый низменный инстинкт подсказывал заключить сделку, по которой он передаст мне территорию, а потом просто его кинуть, оставить с носом, как последнего лоха, после чего продать эльфийские земли обратно Эльфийскому Государству и сорвать просто гигантский куш. Герман Дурнев всё ещё будет должен мне платить по счетам, и я, скорее всего, соглашусь продать ему значительную часть прибрежных земель, если он того пожелает. В каком-то смысле победа сама плыла мне в руки прямо здесь и сейчас.

Всё, что мне лишь нужно сделать, это грамотно составить формулировки нашего соглашения, чтобы гарантировать, что земля действительно станет моей. Чистая юриспруденция и никакого мошенничества. Ну, почти.

Но прежде чем успел открыть рот, чтобы превратить ложь в золото, я заколебался.

В памяти всплыл момент, когда моя жадность однажды уже вышла из-под контроля, когда я чуть не погиб, потому что глаза оказались гораздо ненасытнее желудка. — Не повторяй ошибок, Морозов, не повторяй! — стучало в висках. Неужели я действительно хотел снова оказаться в такой ситуации?

Лекс Могучий — тип смертельно опасный, и даже если получится отжать у него его берлогу, он ведь живой останется и стопудово найдёт способ меня пришить.

Или, что ещё хуже, свалит куда-нибудь подальше, узурпирует или отстроит новое государство, соберёт свежую армию и вернётся чисто из чувства мести, чтобы горло мне перегрызть. А зубы у него, надо сказать, серьёзные.

Конечно, легко пойти по пути наименьшего сопротивления, по скользкой дорожке, но, поступив так, я бы только подтолкнул Лекса к новым убийствам.

Нет, я уже пытался однажды передёрнуть карты в свою пользу, и в результате меня чуть не вышвырнули из этого «казино». Больше таких глупостей не совершу, хватит, накушался.

Вместо этого я решил выложить все карты на стол, чтобы Лекс судил, как ему угодно. К счастью, таймер моего артефакта как раз пискнул, сообщая, что мой рысак снова может нестись, как ветер. Если Лексу не понравится то, что скажу, мы сможем довольно быстро сделать ноги.

— Знаешь, почему ты оказался в такой ситуации? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и твёрдо.

Лекс нахмурился, лицо его исказила гримаса.

— Оставь свои лекции при себе, не до них сейчас.

— Нет, не оставлю, — отрезал я. — Не оставлю, потому что, видимо, никто никогда не рассказывал тебе об элементарной человеческой порядочности. О милосердии. О доброте, чёрт возьми! Прямо сейчас верны две вещи. Первая. Ты в полной тотальной заднице практически во всех отношениях. Вторая. Я, и только я один, могу тебя спасти. Но прежде, чем я вообще сделаю предложение помочь тебе, хочу, чтобы ты знал. Ты обыкновенный гопник. Здоровенный, сильный, но гопник. Ты хулиган, изверг и человек, который получает сейчас ровно то, что заслуживает.