Седина в бороду, бес в ребро, как говорится. Но опять же, в их опасной профессии многие не доживают и до сорока, так что преклонный возраст говорил скорее о признаке недюжинного мастерства, звериной осторожности и невероятном везении, а не о подступающей профнепригодности.

Глыба оказался реально огромен, настоящий шкаф два на два, если не больше. Ему пришлось сильно пригнуться, чтобы протиснуться в дверной проём моего кабинета, иначе бы точно башкой приложился о косяк.

Здоровенный детина, облачённый в потрёпанные, видавшие виды латы, с увесистой булавой на поясе, способной, наверное, с одного удара превратить человека в лепёшку. Его доспехи, как и суровое обветренное лицо, покрытое сетью старых шрамов, явно пережили не одну жестокую битву и получили свою немалую долю ударов. Прям карта былых побоищ, а не лицо. Да одни его устрашающие габариты внушали невольный трепет кому угодно в этой комнате. Даже мне, человеку, повидавшему всякое в девяностые, стало как-то неуютно под его тяжёлым взглядом. Да что там я! Мои ушастые эльфийские телохранители, эти образцы невозмутимости, явно впечатлились гигантом. Рты приоткрыли, гляжу, и лупатят во все глаза.

— Приветствую, джентльмены! Рад вас видеть! — сказал я, широким жестом приглашая их войти. — Располагайтесь.

Затем я повернулся к гонцу, который всё ещё мялся у порога, как нашкодивший школьник.

— Будь так добр, уважаемый, подожди в нашей Таверне, пока я тут накропаю ответ твоему достопочтенному нанимателю. Скажешь трактирщику, что ты мой гость, он тебя накормит-напоит за счёт заведения.

Парень выглядел совершенно ошарашенным, будто с ним впервые в жизни обошлись по-человечески, а не как с бесправным расходным материалом. Он пролепетал какое-то невнятное «с-спасибо, В-владыка» и пулей вылетел за дверь, оставив меня наедине с моей новой, и я очень на это надеялся, более надёжной охраной.

— Значит, ты тут главный, босс? — даже не поздоровавшись толком, спросил Нож.

Он уже вовсю сканировал комнату своим цепким, внимательным взглядом, каждый угол, каждую щель, словно выискивая скрытые камеры или подслушивающие устройства.

Вместо того, чтобы пожать мою протянутую руку, он немедленно сосредоточился на окнах и дверных косяках, вынюхивая что-то одному ему известное. В правой руке у него откуда ни возьмись появился маленький потрёпанный блокнотик, куда он строчил какие-то одному ему понятные заметки со скоростью опытной стенографистки на партийном съезде.

— Он самый. Алексей Сергеевич Морозов, Владыка града Весёлого, — представился я, протягивая руку Глыбе.