Все торопились по домам, пока непогода не разошлась вовсю и не отрезала все пути-дороги к чертям собачьим.

— Аха-ха! — громыхнул Герман Дурнев, от души хлопнув меня по плечу так, что я чуть не присел. Здоровенный, зараза, и ручищи у него как кувалды. — Ну ты, Алексей, даёшь! Мастер, блин, высшего пилотажа. Умудрился и друзей своих до белого каления довести, и врагов при этом умаслить. Талант! Не иначе.

— Я делал то, что считал лучшим для дела, — пожал я плечами. — Результат прежде всего. Главное, что заключён мир.

— И это правильно, — кивнул Герман. Он на секунду замолчал, огляделся по сторонам, как заправский шпион из дешёвого боевика, и понизил голос до заговорщицкого шёпота, от которого за версту несло пивом и какой-то дешёвой табачиной: — Я тут наконец-то получил весточку от Эльфийской Державы. Так вот, они там в полном восторге от перспективы принудительной демилитаризации Лекса. Прям пищат от удовольствия, как дети малые, которым новую игрушку подарили. Зимой они, конечно, рыпаться не будут, у них там, сам понимаешь, эльфийские нежности. Холода боятся, как огня, да и вообще эти ушастые те ещё неженки. Но вот весной… Думаю, можно смело ставить на то, что у них на побережье появится пара-тройка новых симпатичных городков за счёт Лекса, естественно.

Я ожидал чего-то такого, поэтому отреагировал сдержанно. Тут получается такая мировая политика: Лекс мне не друг, эльфы тоже ни разу не приятели. То, что среди них меняется баланс, ни хорошо и не плохо, предсказуемое положение вещей.

— Главное, они не в обиде на наш мирный договор? — уточнил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от облегчения. А то ещё подумает, что я тут сопли распустил.

Герман мотнул своей квадратной башкой.

— Да ты что! Наоборот! Мой связной шепнул, что они там настолько довольны случившимся гешефтом, что даже вернут мне часть моих расходов. Прикинь? Почти тридцать процентов! Тридцать! Это ж какие бабки! Считай, на ровном месте поднял.

— Весьма щедро, — хмыкнул я. — Прям аттракцион невиданной щедрости какой-то. Не иначе, как звёзды удачно сошлись.

— А землицу их ты им вернёшь, как договаривались? — не удержался я от вопроса, который меня немного беспокоил.

— Уже, — Герман махнул рукой, мол, дело сделано, не парься. — Мы же всё попилили, все территории разграничили ещё до того, как сюда приехали, — ответил он, подходя к столу, на котором лежала здоровенная, пожелтевшая от времени карта местности. От неё пахло пылью, чем-то неуловимо древним и, кажется, мышами. Территории, судя по разноцветным пометкам, нанесённым явно не одной рукой, были поделены между пятью заинтересованными сторонами.