Герман задумчиво наклонил голову набок, словно впервые в жизни примеряя на себя роль не простого рубаки и полевого командира, а влиятельного политического игрока, способного дёргать за ниточки. На его обветренном лице отразилась напряжённая работа мысли.

— Ну, может, отчасти ты и прав, Алексей Сергеевич. Я никогда не оценивал ситуацию в таком политическом ключе. Административный ресурс, подкреплённый реальной военной мощью, это действительно очень серьёзный аргумент в любых спорах и дискуссиях. Надо взять эту твою идею на заметку и почаще ею пользоваться.

Он выпрямился в седле, и его фигура снова обрела привычную монументальность.

— Что ж, тогда, я полагаю, увидимся через недельку. Плюс-минус пару дней на дорогу с учётом погодных условий, состояния дорог и возможных непредвиденных обстоятельств. Логистика, сам понимаешь, дело тонкое и непредсказуемое, особенно зимой.

Он протянул мне свою огромную руку в тяжёлой латной перчатке.

— Береги себя, друг Алексей. И постарайся там не замёрзнуть по пути к месту предстоящих переговоров. А то вид у тебя, честно говоря, не очень геройский в этой твоей жиденькой курточке. Смотри, ещё простудишься, и кому тогда разруливать наши международные конфликты?

Мы крепко пожали руки.

— Будем надеяться, — добавил он уже тише, почти шёпотом, глядя куда-то вдаль, на заснеженные, уходящие за горизонт просторы, — что это действительно конец затянувшейся и порядком надоевшей всем заварушки, а не короткий пролог к какой-нибудь новой, ещё более масштабной и кровопролитной истории. Уж больно не хочется опять ввязываться в очередной долгострой с неясными перспективами.

С этими словами он резко развернул своего могучего боевого коня и снова возглавил марширующую армию, которая, казалось, не знала усталости.

А я, в очередной раз поежившись от пронизывающего холода и ругнувшись про себя на местный климат, пришпорил своего коня Улыбку и помчался вперёд, навстречу новым переговорам, новым вызовам и, возможно, новым, ещё более сложным проблемам. Бизнес в этом странном мире никогда не стоял на месте, и это, пожалуй, единственное, что радовало.

«Зал Мира», как его обозвал Серхан Демир, оказался той ещё махиной. Здоровенная такая хреновина, высоченная башня из чего-то серебристого, которая аж переливалась вся, на солнце сверкала и слепила глаз, как новенький рубль.

Двери понатыканы со всех сторон, но и тут магия, мать её! К какую бы ты ни вошёл, всё равно окажешься у главного входа. Хитро придумано, не подкопаешься, прям как входы в некоторые наши госструктуры, хрен обойдёшь. Магическая защита от всяких там любителей пролезть без очереди или, не дай бог, с чёрного хода.