Лаврентий Павлович неожиданно шагнул вперед и погладил девушку по голове:

— Ох, глупенькая же ты… Ох, глупая… И как таких глупых, таких хороших в чекисты только берут? — Он ласково, по-отечески взъерошил ей волосы. — Доносить на любимого человека ты, разумеется, не можешь… Хоть тебе лично товарищ Сталин прикажи… А вот о том ты не подумала, дзивпасо, [62] что ты своими донесениями его еще и защищать станешь? Майор Новиков — человек скрытный и очень самостоятельный. Очень часто все сам сделать хочет. А вдруг не справится? А мы — его старшие товарищи — знать не будем и помочь ничем не сможем… А ты сразу — рапорт, «прошу отстранить», «личные мотивы».

Он вынул кипенно-белый платок и вытер им девушке слезы. Затем отстранился от нее и взял Надю за плечи:

— Все поняла?

Та часто-часто закивала.

— Вот и хорошо, вот и умница. Ступай теперь к своему Новикову и продолжай работать.

И когда за Надеждой закрылась дверь кабинета, вдруг хмыкнул, представив себе, как этот визит будет смотреться со стороны. Вошла красавица строевым шагом, а выскочила растрепанная и заплаканная. «Нино донесут — придется Кобе другого наркома себе искать…» Посмотрел еще раз на дверь, за которой скрылась красавица-сержант, и выплюнул только одно слово:

— Эшмако! [63]

Москва, Подольская площадь

Изучая протоколы допросов, Новиков удивился тому, как легко были перевербованы англичанами сотрудники всесильного, казалось бы, НКВД. Нет, он был далек от того, чтобы верить в те бредни, которые появились в печати еще во времена перестройки и махровым цветом расцвели в девяностые, но все же, все же… И что особенно удивляло: все трое были самого что ни на есть подходящего происхождения! Уваков — из рабочих, Бессонов — тоже, а Трахтенберг — дочь профессионального местечкового нищего. Неужели они не видели, не понимали, что дал им Советский Союз, что так легко и недорого продали его британцам?

В голове невольно всплыли строчки протоколов допросов:

'Вопрос: Гражданка Трахтенберг, расскажите о первом контакте с агентом иностранной разведки.

Ответ: Как я уже говорила, в первый раз ко мне подошел сотрудник британской разведки Гастингс, хотя тогда я еще не знала, что он — шпион. Он сказал мне, что я очень ему понравилась, и предложил подарок — заграничные шелковые чулки. Я согласилась и тоже сказала, что он мне понравился, хотя это было неправдой… В другой раз он сказал мне, чтобы я телефонировала ему, если в ресторан придет кто-нибудь из тех, кого он мне назовет. В качестве оплаты он предложил мне тридцать червонцев в месяц и заграничные духи. И еще обещал подарить настоящее кружевное белье из Парижа.