— орденом Красного Знамени — т. Новикова Кирилла Андреевича;

— орденом Красной Звезды — тт. Берию Лаврентия Павловича, Меркулова Всеволода Николаевича, Артузова Артура Христиановича.

Финский пограничник внимательно рассмотрел польский паспорт, затем вернул его владельцу и, козырнув, сказал что-то по-фински. По сопровождавшему слова жесту Новиков понял, что путь свободен и претензий у пограничной стражи Финляндии к нему не имеется. Он вежливо наклонил голову и чуть приподнял шляпу. Дверь в купе захлопнулась, и Кирилл расслабленно откинулся на спинку дивана. Ну, вот и все. Дело сделано. Сейчас в Питер, а оттуда — в Москву…

На Ленинградском вокзале его встретил Россохин, и уже через полчаса Новиков сидел в своих апартаментах на втором этаже Осинфбюро. Глеб, усевшийся напротив, выставил на стол новенькие майорские петлицы с одним эмалевым ромбом, раскрытую коробочку с орденом Красного Знамени и бутылку коньяка, на этикетке которого извивались не то грузинские, не то армянские буквы, а на лейбле у горлышка имелись лишь две буквы: «О» и «С». [46]

— Армянский? — спросил Новиков.

Россохин отрицательно мотнул головой:

— Грузинский. Лично товарищ нарком велел передать. — О ком могут сказать просто «нарком» два майора государственной безопасности — догадаться было несложно. Кирилл пригубил коньяк — тот оказался выше всяких похвал.

— Нарком доволен, — сказал Глеб, в свою очередь прихлебывая ароматный напиток. — Велел тебе передать, что имеешь полное право сегодняшним вечером распорядиться по своему усмотрению. Отчет напишешь завтра, и в четырнадцать ноль-ноль — к нему с отчетом, а пока — свободен, как ветер!

Он допил свою рюмку и поднялся из-за стола.

— Надумаешь в театр или еще куда — свистни. Сделаем места, какие скажешь, и в том ряду, в котором укажешь. Да, вот еще что, — Россохин хлопнул себя по лбу, — совсем забыл!

Он открыл портфель и вытащил из него несколько пачек денег в банковских бандерольках:

— Держи. Тут оклад плюс премиальные. Завтра из финчасти зайдут — в ведомости распишешься. Ну, так… Извини, Кир, я — побежал. Дела.

— Постой-ка, — изумился Новиков. — А ты что, не пойдешь со мной?

С самого первого момента появления в этой Москве он никогда никуда не выходил один. Всегда в сопровождении. Либо Петр, либо Глеб, ну и пара сержантов ГБ, больше похожих на родственников Кинг-Конга — в довесок. А нельзя по-другому. И не потому, что ему не доверяют. Не доверяли бы — хрен бы исполнять Троцкого отправили. Один, за границей да с пачкой денег — вот уж где раздолье для беглеца-изменника типа иуды Резуна! Сопровождали потому, что за него боялись: очень уж серьезных тайн оказался он носителем. А утечка информации всегда была, всегда есть и всегда будет. Что ты ни делай. Но сегодня… Ведь еще по дороге сюда Россохин рассказал, что Вольский — в командировке. Где-то на полигоне новый прицел испытывает. Так кто же с ним пойдет?