— Рад бы в рай, да грехи не пускают, — улыбнулся в ответ Кирилл. — Ты вот лучше ребят потолковее отбери, я тебе таких волкодавов подготовлю!

— Подберу, подберу… Слушай, у меня сейчас почти ничего нет, но вот, — Гоглидзе вытащил из стола кувшин. — Лучшее вино на Кавказе. Оджалеши. Попробуй, дорогой. Понравится — пришлю! Самолет пошлю, специальный!

Кирилл взглянул на часы — время до отлета еще было, так что он решил не обижать отказом славного человека, с которым сдружился за последний месяц, и принял протянутый стакан. Майоры ГБ подняли тост за дружбу. Потом — за Сталина. Потом — за Берию…

Чудом избежавший ареста племянник Буду Мдивиани Авесалом сидел на чердаке дома напротив Управления НКВД и смотрел в бинокль. Он прятался здесь уже четыре дня и понимал, что больше не выдержит. Но сдаваться просто так он не желал, наоборот — он страстно хотел убить этого негодного Гоглидзе, этого грязного шакала, который разрушил его такую счастливую, такую теплую жизнь. Авесалом представил себе, как псы Гоглидзе обыскивали их дом, лапали их служанок… и Мзикалу, которая научила его быть мужчиной… и Даринэ, которую он сделал женщиной.

В глазах замутилось от голода — он не ел уже целый день! — и от лютой, звериной злобы. Они, эти скоты, не достойные даже слизывать пыль с его сапог, сидели на их диванах, жрали их еду, пили их вина! Наверное, забрали драгоценности его матери, даже то сапфировое ожерелье, которое так ей нравилось. Его подарил дядя Буду — он всегда был к ним добр. А теперь дядю Буду казнили, а он сам, последний из рода Мдивиани, сидит на чердаке, словно загнанный волк и боится выйти на свет.

Но ничего! Ничего! Не зря отец приказал охране учить его стрелять. И вот теперь… теперь…

Авесалом разглядел в бинокль, как в окне кабинета появился ненавистный Гоглидзе, аккуратно отложил в сторону бинокль и поднял охотничий маузеровский штуцер с шестикратным прицелом. Чуть слышно звякнуло выдавливаемое стекло.

Майоры уже поднимали последний тост — опять за дружбу, когда открылась дверь и в кабинет тихонько скользнула Надя.

— Извините… Разрешите? Товарищ майор государственной безопасности…

Любимый, самый лучший человек во всем мире — после товарища Сталина, разумеется! — обернулся. И тут ей в глаз щекотно попал солнечный зайчик. Она тряхнула головой, рассыпая волосы…

— Что, Надюшка? Пора?

— Товарищ Чкалов звонил, — снова блеск зайчика заставляет сощуриться, — звонил и говорил, что самолеты будут готовы через двадцать — двадцать пять минут…

Да что же это за зайчик такой противный⁈ И откуда он взялся: в комнате нет не то что зеркала, а вообще ничего блестящего…