— Что ты сейчас сказал?
— Я полюбил другую.
— Пока я ухаживала за больной теткой?
— Это случилось внезапно, как выстрел, понимаешь?
— Как выстрел… А я?
Он не отвечает.
Я смотрю на него и чувствую, как холод медленно ползет по позвоночнику.
— Паша, мы с тобой через месяц женимся.
— Уже нет.
Два слова. Два обычных слова, произнесенных ровным голосом. И три года моей жизни исчезают.
— Подожди. — Я нервно смеюсь. — Ты сейчас серьезно? Я две недели назад уезжала от своего жениха. Мы обсуждали гостей. Ты просил посадить твоего командира подальше от моей тети, потому что она его своими разговорами сведет с ума. А теперь я приезжаю, и ты говоришь, что у тебя другая?
— Я не планировал, что так получится.
— Конечно. Оно само получилось.
— Катя…
— Давно?
— Что давно?
— Ты с ней спишь.
Он снова замолкает.
И этого молчания достаточно.
Но я все равно спрашиваю:
— Спишь?
— Да.
Воздух резко заканчивается. Я отворачиваюсь и упираюсь ладонью в край стола. Только бы не упасть. Только не перед ним.
— Сколько раз?
— Это имеет значение?
— Для меня — имеет.
— Я не считал.
Закрываю глаза. Вот теперь боль приходит по-настоящему. Не острая. Не такая, от которой хочется закричать. Глухая и тяжелая, будто мне медленно раздавливают грудную клетку.
— Пока я звонила тебе из больницы, ты был с ней?
— Иногда.
— А когда говорил, что устал после службы?
Он ничего не отвечает.
— Понятно.
— Я не хотел тебя обманывать.
Резко поворачиваюсь к нему.
— Правда? А чем ты занимался все это время?
— Я пытался разобраться.
— И разобрался?
— Да.
В его голосе нет сомнения. Ни капли. И от этого больнее всего.
— Я люблю Лилю, — произносит он. — По-настоящему люблю. Рядом с ней все иначе.
— Иначе?
— Да.
— А со мной как было?
Он хмурится, словно я задаю неудобный вопрос, на который не существует правильного ответа.
— Хорошо было.
— Хорошо?
— Кать, не заставляй меня подбирать слова.