Всего за два километра пути это была четвертая такая толпа, плюс постоянно подбегали маленькие группы, и даже у меня руки шевелились с большим трудом. Но дальше, действительно, должно пойти проще — теперь, когда мы, наконец, покинули районы многоэтажек, опасаться стоит только одиночек.

— Давайте их все-таки вскроем, — сидя в сугробе, куда он опустился сразу после последней битвы, предложил Паша. — Еще не у всех есть полные комплекты на выносливость, а тяжелое все прям тут скинем.

— Нет препятствий патриотам, — усмехнулся Колян и бросил парню зеленую коробку.

Передышка пошла на пользу, и через пятнадцать минут, уже значительно бодрее, а некоторые с возросшими благодаря найденным вещам статами, мы продолжили путь.

Ожидания оправдались — чем дальше мы отходили от центра Домодедово, тем меньше становились группы встреченных одержимых, а когда мы свернули с Каширки, они и вовсе почти исчезли.

— Моя очередь, — Кирилл подошел к Газели и, уперев руки ей в кузов, сменил едва переставляющего ноги Сергея.

— Это была самая длинная ночь в моей жизни, — чуть слышно пробормотал мужчина. — Какие наши действия, когда назад вернемся?

— Да простые, — пожал я плечами. — Будем останавливаться у тех улиц, где живут участники рейда, и разносить подарки. Кстати, Костян!

— А?

— Ты запомнил места, где сидели те, кто не хотел выходить?

— Конечно! Пометил на карте даже.

— Отлично! Завтра нужно их навестить.

Возникла пауза.

— Надеюсь, те двое, что ушли, успели… — тихо пробормотал Сергей.

— Скоро узнаем, — я еще раз огляделся и, убедившись, что одержимых нет, подошел к Владу. — Давай сменю.

Мы остановились у улицы, где жили Валера с братом и гостившим у них Кириллом. Дома их ждали две девушки.

— Мы четверых возьмем, — произнес Валера, указывая на рычащий в кузове Газели груз. — До второго уровня своих еще днем подняли, если не хватит до следующего, доберем завтра на тех, кто в домах остался. А дальше в любом случае что-то новое надо придумывать, каждый раз так бегать не будешь. Скорее всего к порталу пойдем.

— Хорошо.

Я смотрел на покалеченного мужика и удивлялся изменению в его поведении. Осознал, что коллективное выживание рулит? Вряд ли — скорее всего, сказались травма и страх.

Мы высвободили четырех одержимых. Кирилл и Миша схватили их подмышки и потащили в ночную тьму. Валера, держа в руке копье, зашагал следом.

На следующей улице жил Геннадий, высокий сорокапятилетний молчун, за все время операции сказавший от силы пару предложений. До этого его жена убила только одну мутировавшую собаку, и ее нормальность сейчас была меньше, чем полтора. Он жил в конце улицы, и посовещавшись, мы решили, что чем тащить одержимых туда, проще привести ее сюда.