Она хоть и меркантильная дура, но всё равно человек. Хотя у меня к ней какое-то предубеждённое отношение. Где тот край, который она не перешагнёт в достижении своих целей? Мне неведомо, да и не похоже, что и ей самой. Да и сам факт дифелированием своей силой ничего хорошего о ней не говорит. Да, людей с ядром здесь не так и много, к тому же часть из них получила прямо скажем, странные силы, но это не повод терять осторожность. Вот почему мне её откачивать приходится? Да потому что она надеялась на возможности, совершенно не понимая, что может быть и такие, на фоне которых, имеющиеся у неё, выглядит просто пустым местом. Всё познаётся в сравнении. А теперь откачивай плохо прожаренный недостейк из человечины.

— Иди срочно сюда, тут ситуация не лучше, — позвала из-за бывших ворот Кими.

Что меня больше всего в ситуации напрягает, что до сих пор никто не из местных не среагировал. Ну хоть из собора-то должны были выйти, вон в окнах мелькают, но на улицу выдвигаться явно трусят. М-да. А виноватыми объявят нас.

— Да как вы посмели! — испуганно прокричал Митрополит издали, ужасно труся и боясь подойти поближе.

— А как вы посмели отказать в крове тем, кто вас просил об этом? — задал ему встречный вопрос, негромко, но усилил звук собственным даром.

Однако не учёл специфики распространения акустических волн в данном помещении, что в итоге привело к тому, что некоторые стали зажимать уши руками.

— Да вы что себе позволяете⁈ — воскликнула Великая княгиня.

— Светлана, вы позволите себя и дальше так называть? — обратился к ней.

— А что есть сомнения? — удивлённо спросила она меня.

— Безусловно есть, иначе бы не спрашивал. Напомнить, как все убежали вчера? Или как принял нас с распростёртыми объятиями неуважаемый мной Митрополит? И таких моментов очень много. Такое чувство, словно у вас отсутствует власть, как таковая, — сказал ей, что думаю.

— Знаете, даже непривычно видеть человека, который мне говорит всё в лицо, — проговорила она задумчиво.

— И вы всё ещё удивляетесь. Мы сила, мы можем, теперь вы знаете. Но задумались ли вы, почему я сказал, то что сказал? — поинтересовался у неё.

— Нет, не понимаю, почему это вы вдруг решили, что у нас отсутствует власть, покажите, то что вы видите, — неожиданно Великая княжна потребовала ответа.

— Потому что всюду следы деградации. Вот возьмите Митрополита. Боится ли он вас, или даже отца? Нет, потому что божьи воины — это не защитники земли русской и людей эту страну населяющую. Да, он бурятся с Анчутками, но по сути составляют одну из военизированных группировок этой страны. И если смотреть с моей колокольни, то они частная военная компания, даже не церкви, а лично Митрополита. И именно поэтому, он больше переживает, как там будет чувствовать себя его гарем в резиденции при перевороте, а те то, что будет с людьми, населяющими эту страну. И у него голова не болит, что ваш отец может его отправить в монастырь в любой момент. Он уверен, не посмеет. Император в этой стране не главный, а просто самый равный среди равных, хотя и является главой церкви, формально. Словно с Синей Мглой вернулся пятнадцатый-шестнадцатый века и не было всех тех столетий, за которые страну собрали в одно целое из вотчин, установили единые законы, пусть и не все, и не всегда их соблюдали в полной мере. Так во всём и со всеми, — ответил ей и отвернувшись стал смотреть в окно, демонстрируя нежелание вести дальше пустой разговор.