На моё счастье этого не потребовалось. Не став включать свет, просто прошёл через вторую дверь, оказавшись в хранилище. Жанна продиктовала мне номер и я принялся осматривать ячейки в поисках нужной. Обнаружив ячейку с подходящими цифрами на карточке, повернул ручку и выдвинул поддон из нержавейки из стены.

Тот выкатился без особого скрипа, явив моим глазам лежащий на нём серый пластиковый мешок с застёжкой-молнией. За неё-то я и потянул, открывая мешок.

В тот момент стоило бы задержать дыхание, да только вот я об этом не подумал.

— Уффф… господи.

— Что случилось⁈ — тут же встревожилась Жанна.

— Ничего, просто вонь ужасная.

Ответил я чуть ли не через силу, стараясь не смотреть на обгоревшее тело. Вид, мягко говоря, был неприятный, но он не шёл ни в какое сравнение с запахом. Резкий запах химической гари — вонь расплавленного пластика, горелой синтетической обивки и чего-то еще, приторно-сладкого. Последствия запекания внутри машины. А вслед за этими ароматами пришёл другой. Глубокий, более тошнотворный, запах начавшегося разложения. Сладковатая, влажная вонь палёного мяса и жжёного волоса.

Горло перехватило спазмом, и я инстинктивно отвернулся, ощущая, как мой желудок пытается вывернуться наизнанку от комбинации зрелища и запаха. Даже шаг назад сделал, стараясь дышать ртом, а не носом.

— Он плохо выглядит, да?

— Ты издеваешься? — спросил я. — А как он по-твоему должен выглядеть?

— Я просто спросила…

— Лучше просто помолчи и не мешай мне.

Теперь я окончательно убедился в том, что отложить ужин этим вечером оказалось самым правильным решением. Иначе я бы точно вывалил содержимое желудка.

И, нет. Вида лежащего в мешке обгоревшего тела я не боялся, как и крови. Повидал уже. Да и сам успел руки запачкать, хотя и жутко этого не любил. Но вот запах… эта вонь была настолько отвратительной, что сбивала с мыслей.

— Эй, моё дело клавиши на клавиатуре нажимать, а не у трупов зубы воровать…

— Жанна!

— Всё, молчу! Прости…

Выбросил из головы мысли и болтовню Жанны. Вместо этого достал из рюкзака небольшой пластиковый пакет, пару перчаток и главный инструмент этого вечера, которому предстояло выполнить всю работу — пассатижи.

Нацепив перчатки, хотел было приступить к своему мрачному делу, но замер, глядя на обезображенное тело.

— Мне правда жаль, что так вышло, — негромко пробормотал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Что ты сказал? — тут же спросил голос Жанны в наушнике.

— Ничего. Давай работать.

Первый зуб я выдирал с трудом. Оказалось, что это не так просто, как я предполагал изначально. Через пару минут пришёл к выводу — банально тянуть зубы на себя неудобно. Куда проще просто проворачивать их с усилием, покрепче ухватившись пассатижами и только потом вырывать. Мне повезло, что его рот был открыт, иначе трупное окоченение банально не позволило бы мне разжать челюсть.