Одна взрослая чайка, поняв происходящее, в предсмертной ярости бросилась на красноармейца – не на шутку его испугав, – но её сбили на втором круге перекрёстной стрельбой из трёх винтовок.

Красноармейцы хохотали, да и лагерникам чаек было не очень-то жаль.

“Никто отсюда не улетит”, – подумал Артём, усмехаясь сквозь боль во всём лице. Ему тоже было всё равно.

Он долго смотрел на Блэка, но потом объявился дневальный ИСО, пихнул Захара, указал ему на собаку и выругался. Захар всё понял, поднялся и, озираясь, чтоб не застрелили, добежал до Блэка, взял собаку за ногу и потащил.

Мёртвый Блэк оказался некрупной, не очень красивой и не очень чёрной собакой.

Под грохот стрельбы, буйство надзорных и всхлипы чаек вышла Галя – без своей куртки, в форменной одежде, усталая и тоже некрасивая.

Во дворе была сутолока и неразбериха, высыпали люди из административного корпуса, медсёстры из лазарета, повара – вроде как и праздник: осенний убой птицы.

Галя встала рядом с Артёмом и спросила, глядя в спину целившемуся в чайку красноармейцу:

– Почему у тебя такой вид?

Артём помолчал и со второго захода – пришлось переждать близкий выстрел – ответил:

– Мыл чекистам кровавые сапоги. Потом закапывал труп Бурцева.

– Тебя не били? – быстро спросила Галя и столь же быстро осмотрела лицо Артёма.

– Нет, – сказал он.

Галя перевела невидящий взгляд на другого красноармейца и сообщила:

– Тридцать шесть человек за ночь расстреляли. Больше расстрелов не будет. Ногтев запретил.

– Он… не знал… – поделился с ней Артём.

– Всё он знал, – тут же со злостью ответила Галя. – Нарочно уехал.

“Блэк оказался самый догадливый из нас!” – ёкнуло у Артёма.

Скосился на Галю – поделиться с ней этим открытием или не стоит. Решил, что не стоит.

Артём предположил, что Гале не хочется уходить обратно в здание, оттого что нравится стоять рядом с ним.

…Только ему не было хоть сколько-нибудь проще от её присутствия, он лишь желал, чтоб кончилась стрельба.

– И Афанасьева расстреляли? – спросил Артём, заметив, как тяжело ему далось совместить два последних слова, которые отталкивались как магниты с разными полюсами.

– Почему это? – Галя снова посмотрел на него. – Нет. Я не видела в списке. А зачем Афанасьева?

“Дурак, что я делаю!” – сокрушённо укорил себя Артём.

– Незачем, – ответил он, насколько сумел, искренне. – Просто его не было на утренней поверке, и я испугался за него.

Галя промолчала. Афанасьев её не волновал.

– Я постараюсь отправить тебя сегодня на Лисий, – сказала она погодя.

Артём закусил нижнюю губу: хоть бы правда, хоть бы удалось – поставлю твою фотокарточку, Галя, и буду на неё молиться. Кажется, Крапин успел её сфотографировать в компании лис, назначенных согревать Галины плечи в ближайшую соловецкую зиму.