– Нет, – ответил всклокоченный. – Я знаю, как это бывает: сначала вы займёте место, а потом маме будет негде жить.

– Но у меня бумага, – сказал Артём. – И я всё-таки присяду. Мы ничего не расскажем вашей маме о том, что я садился на её кровать.

Когда Артём сел, всклокоченный немедленно встал, и вид у него был такой сердитый, словно он собирался немедленно выбросить гостя вон, что, конечно же, казалось забавным в сочетании с его вдавленной грудной клеткой и длинными, из одних тонких костей, руками.

– Да смотрите же, – сказал Артём, улыбаясь и протягивая бумагу.

Тот взял её в руки.

– Вас зовут Артём? – спросил он. – Горяинов?

– Да. А вас?

– А нас Осип, – ответил всклокоченный в крайнем неудовольствии и, взмахнув бумажкой, твёрдо объявил: – Это ошибка! Вам немедленно нужно пойти и разобраться. Сказать, что вышеприведённое заявление не соответствует действительности!

– Дайте-ка мне… вышеприведённый документ, – мягко попросил Артём, потому что Осип слишком уж широко размахивал рукой с зажатой в ней бумагой. – Я обязательно во всём разберусь, позвольте только отдышаться.

– Разберётесь? Обещаете? – спросил Осип с той строгостью, которую напускают на себя в общении с ребёнком.

– А когда приедет мама? – спросил Артём.

– Скоро, – ответил Осип и быстро добавил: – Но съехать вам будет нужно гораздо раньше, чтоб я успел, – он окинул рукой келью – четыре шага в длину, три в ширину, – всё подготовить…

– Так и будет, – пообещал Артём.

Некоторое время они пробыли в тишине: у Артёма не было вещей, и заняться ему было нечем, а уходить из кельи он не хотел.

Зато уверенно чувствовал, что в комнате есть овощи, помимо моркови на столе.

– Кажется, у вас имеется сухпай? – прямо спросил Артём. – Давайте я приготовлю нам на двоих салат, а потом вам всё верну, как только получу своё довольствие?

Осип больше для видимости задумался, подняв глаза к потолку, и, выдержав паузу, решительно ответил:

– Отчего бы нет, – и с этим выдвинул из-под лежанки ящик со съестным.

Там были картофель, крупа, солёная рыба – Осип значительно отметил, что это сазан, – морковь, лук, репа, макароны, подболоточная мука и мясные консервы.

У Артёма даже голова закружилась.

– Я не знаю, что со всем этим делать, – вдруг признался Осип, взяв морковь в одну руку, а картофель в другую, так что напомнил Артёму монарха с державой и скипетром.

Зато Артём знал.

Вскоре Осип Витальевич Троянский громко и размашисто делился с Артёмом своими наблюдениями и выводами по самым разным поводам.

– В северо-западной части острова Белое озеро переименовали… в Красное! – Его покрытое оспинами, носатое и не очень симпатичное лицо стало вдохновенным и почти привлекательным. – Святое озеро у кремля, – здесь Осип поднимал вверх тонкий и длинный, как карандаш, палец, – называют теперь Трудовое! Постоянная путаница! Мне сложно привести в порядок свои представления об острове. Но самое важное – они! – и Осип поднимал палец ещё выше, словно пытаясь проткнуть кого-то зависшего над его головой. – Они думают, что, если переименовать мир – мир изменится. Но если вас называть не Андрей, а, скажем, Серафим – станете ли вы другим человеком?