В этом помещении было уже в разы прохладнее, я даже вздохнул с облегчением и позволил себе на пару мгновений припасть к еще холодной металлической балке. Но все равно уже чувствовался жар, исходящий от дверей на ластичную площадку. Лава подступала, а этот металл… он не сможет долго сдерживать раскаленную земную твердь, сам станет частью медленного потока ада. Поэтому надо двигаться. Сейчас и здесь не место и не время для рефлексии. Будет у меня еще возможность отдохнуть когда-нибудь. По крайней мере я на это надеялся.

Быстро осмотрев округу, было достаточно легко различить следы недавнего пребывания тут Алисии и Ивана со всей своей бригадой. Они прошли тут с боем, оставили множество мертвецов за собой, небольшое количество разломанных защитных механизмов. Часть, к слову, функционировала и смотрела в мою сторону. Пришлось снова начать рывками передвигаться, но потом я успокоился. Первое впечатление моментально… пропало. Если бы эти защитные механизмы работали как надо, то они открыли бы по мне огонь сразу, как я тут появился. Так что всё нормально.

Но что-то мне не давало покоя, что-то очень важное. Я смотрел себе за сёину, чувствуя медленно нарастающее тепло, жаром пока назвать нельзя. И тут меня словно пробило током, с головы до пят. В погоне за ученым, в спешке от лавы я забыл и только сейчас вспомнил про еще более смертельную угрозу, нежели извержение вулкана под всеми нами.

До поражения ядерным оружием остался 1 час 2 минуты.

До затопления ангарного отсека лавой осталось 24 минуты.

— Вот чёрт! — аж в голос проорал я и резко рванул вперёд, стремясь попасть туда, где, как мне казалось, находились мои соратники.

По пути попадались выжившие. Они сидели и оплакивали павших по большей части. Редкие безумцы пытались накинуться на меня, попытаться «отомстить». Глупо. Но это, скорее, уже их предсмертная агония. Они поняли, что им не выбраться. Ангар захвачен, почти все воины пали, сам отсек отрезан от внешнего мира, так что… тут одни живые мертвецы, и мало кто это ещё осознал. И те, кто осознал… они были самыми страшными соперниками. Я поражался их выносливости, их стремлению любой ценой меня достать. Некоторые даже с разрубленным горлом, вскрытым животом, оторванной рукой, ногой пытались до меня дотянуться. И это внушало уважение. В них не было страха. Только боль. Только отчаяние.

— Теперь вы меня понимаете, — с некоторой озлобленностью сказал я, когда прикончил очередного такого смертника.

По сути, мы сейчас не сильно отличались. Я был загнан в угол обстоятельствами, да я до сих пор в этом углу, как и они. Поэтому мы, как дикие звери, звереем и дичаем ещё сильнее, всё больше и больше огрызаясь. Злость порождает лишь ещё больше злости. Месть порождает ещё больше мести. Чертов замкнутый круг, который ничем и никак не разорвать. Он исчезнет только с человечеством. Вот только человечество не готово исчезнуть вместе с кругом. Поэтому мы боремся. Поэтому мы сражаемся. Поэтому мы превозмогаем, развиваемся и, в конечном итоге, мстим. Такова наша природа, такова наша суть. И с этим, увы, ничего не поделать.