Кстати, оно вскоре опять засветилось, повторяя выданную ранее информацию. Несколько человек застыли, опять и снова, читая поставленные нам условия.

Кто вообще придумал весь этот бред? Почему? Зачем?

Я вздохнула и, прислонившись к металлической спинке, ненадолго закрыла глаза. Надо было решить, что делать дальше. На улице по-прежнему темно, и по-прежнему метель. Два сочетания, из-за которых нос на улицу лучше не высовывать. Однако, если подобная погода затянется надолго, то мы здесь просто умрём с голоду. В этот момент в моём животе заурчало, словно подтверждая, что у любого тела есть определённые потребности. Прикинув все «за» и «против» я всё же решила вытащить из рюкзака одну сухую галету.

Я такое вообще не люблю, но деваться некуда. О существовании фруктовых батончиков, спрятанных в недрах моего рюкзака, я решила не распространяться. Эта порция глюкозы может понадобиться мне позже. Сейчас же хватило закинуть в желудок хоть что-то, и запить это водой. Теперь оставалось лишь набраться терпения и дождаться утра.

Однако утро не наступило. Ни через шесть часов, ни через восемь, ни через двенадцать. За это время я успела съесть ещё одну галету и пару раз сходить в туалет. А также не единожды пересчитать пассажиров.

С подсчётом возникли некоторые сложности, потому что каждый раз у меня выходило тридцать девять вместо заявленных сорока. Сначала я напряглась, а потом вспомнила девушку из поезда. Ту, которая закатила истерику. Слишком быстро её тогда успокоили, и получается, что она даже из поезда не вышла. Ох, не к добру это всё.

Ещё несколько часов к ряду я наблюдала за своими соседями: одни что-то негромко обсуждали, другие, в ожидании утра, задремали. Храп здорового мужика раздавался над всем помещением. Даже во сне он оказался шумным.

За всё это время ко мне никто не подошёл. Несколько раз я задерживала взгляд на довольно яркой афроамериканке, которую для себя обозначила, как кубинку. Она тоже на меня посматривала, но пока держалась особняком.

Тем временем метель успокоилась, однако светлее от этого не стало. Это в будущем я узнаю, что на нулевой станции всегда ночь и всегда зима, а тогда была ещё надежда увидеть солнце. Но солнце не появилось даже на вторые сутки нашего вынужденного заточения. Народ стал волноваться, от чего разговоры стали гораздо громче и резче. Кто-то предлагал создать четыре группы по два человека и отправить их по разным направлениям, чтобы разузнать, что там дальше за снежной пеленой. Однако никто не горел желанием оказаться в роли первопроходцев. Каждый надеялся отсидеться за спинами остальных. Однако к этому моменту у некоторых пачки с сух пайком опустели, отчего они были мрачнее остальных.