— Нет, — сказал как отрезал, при этом на белоснежном лице не появилось никаких эмоций, ни торжества, ни печали. — Тебе не положена компенсация, бонус или подсказка, ты тут на правах гостя, а не нового участника.
— В таком случае… что ты можешь… если не посоветовать, то дать?
— Совет, — всё так же безэмоционально ответил Арокур.
— И какой?
— Не трать время зря, его у тебя осталось не так уж и много. Проведи остатки времени со своей семьёй… если пробьёшься к ней…
— Что? Если пробьюсь?
Ответа Арокур не дал. Всё помещение, в котором находились двое разумных, залило белым, ослепляющим светом! Причём настолько ярким, что слепил глаза даже сквозь сомкнутые веки! После чего… наступила темнота…
Зачем был весь этот трёп? Только ради того, чтоб высказать свои соболезнования или дать бесполезный совет? Как бы не так… не такой человек Аскель, совсем не такой… да он пробьётся к своей семье, чего бы это ему не стоило, найдёт Машу и переговорит с ней как следует, в нормальной обстановке, но только после того, как обстановка нормализуется.
Стена пала… последняя линия обороны… тут не нужно быть гением, чтоб понять, насколько всё печально… вот только Изначальные или полноправные хозяева этого места… должны были предвидеть такой исход, если не все предвидели, то точно определённые люди… И профессор Гогл в этом вопросе единственный кто может дать ответ.
Темнота… боль стала просыпаться первой… болела рука… правая рука, а если говорить точнее, то запястье…
Вторым пришёл слух… и то, что слышал Аскель в корне ему не нравилось… треск… треск ломаемых досок и скрежет, а ещё высокий смех, словно его владельцем была старая ведьма или какое-то существо, и постановка слов прямо как у Карлоса…
Третьим по счёту из органов чувств пробудилось зрение… глаза понемногу раскрылись, к боли в руке прибавилась ещё и головная боль… а ещё болело лицо… и неудивительно, если вспомнить, что именно по нему зарядила со всех сил собственная дочь, но он её не винил, имя из прошлого в совокупности со страхом и неизвестностью сыграло ту ещё важную роль в принятии спонтанного решения. Вот только… от чего на душе стало так хорошо? Будто камень с плеч упал, или скорлупа откололась от самого сердца.
Глаза открылись полностью, зрение стало фокусироваться, только головная боль мешала воспринимать информацию в полной мере… Но лучше бы глаза по-прежнему оставались закрытыми… так как увиденное не понравилось Аскелю… вообще не понравилось.
Он по-прежнему был в таверне… Голова лежит на барной стойке, а в полуметре рядом лежит и так же смотрит Аскелю в глаза трактирщик, только в отличие от парня, глаза у хозяина питейного заведения были безжизненные, стеклянные, а в правом ухе торчит кинжал с очень ржавой и грязной рукоятью.