— Ай! Очередное надувательство.

— Ну да, — с ехидной улыбкой проговорила Маша. — А ты бы хотел, чтобы она упала и сломала себе шею. А ещё лучше, море крови, как в твоих фильмах.

— Я этого не говорил, — попытался защититься Митя.

— Да у тебя всё на лице было написано.

— А ты куда смотрела? Мне на лицо, или на падающую деваху?

— И туда, и сюда.

— Я просто удивлён, как она, упав с огромной высоты, не сломала себе ноги на такой шпильке.

— Не удивлён, а разочарован, — поправила его Маша.

— Ничего подобного.

Он тряхнул головой.

— Не спорь.

— А я и не спорю.

— А что ты сейчас делаешь?

— Защищаюсь.

— Нет. Ты споришь.

— Не спорю. Это ты споришь.

— Я? Глупости.

— Нет.

— А я говорю, что да. Мне не хотелось, чтобы она сломала себе что-нибудь, в отличие от тебя.

— Ну, допустим даже и так. Если человек падает, то он должен обязательно что-либо сломать.

— Так значит, ты признаешься?

— В чём?

— Что хотел, как в твоих ужастиках, сломанные кости и кровь.

— Нет. Я просто говорю, что упав с такой громадной высоты, человек в лучшем случае отделывается переломом обеих ног.

— Не надо.

— Что не надо?

— Ты помешан на всякой дряни.

— Как и ты, только на косметических салонах и прочей хрени.

— Я девушка.

— А я парень.

Их спор прервался сам собой, когда на манеже появились клоуны с собаками. Маша устремила взгляд вниз, а Митя в телефон, злясь на свою девушку, которая уже не в первый раз обвиняет его в излишней кровожадности.

* *

Стрелки часов показывали начало первого ночи, когда Митя остановился возле подъезда, оборачиваясь. Он чувствовал, как его веки слипаются от недостатка сна, но все равно старался держаться бодро.

— Пришли, — наконец проговорил он.

— Да, — отозвалась Маша.

— Тебя довести до квартиры?

— Нет, спасибо, — мягко улыбнулась она.

Митя притянул девушку к себе и поцеловал, обхватив за стройную талию. Его ладонь зашарила по телу, и Маша упёрлась ему в грудь, останавливая, остужая пыл.

— Ты что? Родители же увидят.

— Да я не это…

— Я знаю тебя, как облупленного, чего ты от меня хочешь.

Парень тут же нашёлся, что ответить:

— Нет, ты не поняла. Где твоя сумка?

— Сумка? — переспросила недоуменно Маша, часто хлопая пушистыми ресницами.

Она опустила взгляд, как будто та могла потеряться где-то на её теле, или валяться в ногах. Но маленькой чёрной сумочки из кожи нигде не было. Глаза девушки испуганно распахнулись.

— Ой! По-моему, я её забыла в цирке.

«Голову ты бы свою там забыла».

— Ну ты даёшь!

— Чего даёшь? В ней деньги и мой паспорт.

Митя тяжело вздохнул.

— Ладно, я вернусь и поищу её, а завтра занесу.

— Нет, — возразила девушка. — Я пойду с тобой.