Ладно.
Впереди — Зомбилэнд. Двенадцать тонких проходов с рельсами — к бункерам. Еще один, тринадцатый, идущий к центру, очень похож на тот, что ведет если не прямиком к больничным корпусам, то куда-то в ту сторону. За заваренными стальными дверьми — холодильники. И, думается мне, там содержатся веселые пациенты специальной лечебницы Тихие Буки.
А куда ведет последний проход? Четырнадцатый, который похож на сломанный мизинец, отклоненный резко в сторону? И почему мне кажется, что оттуда тянет и тянет знакомым запахом?
— Рэк со мной. — тихо велел я. — Остальным занять позицию у входа в центральный коридор. Ждать.
Ускорившись, я нырнул в четырнадцатый коридор и сразу ощутил уклон — мы спускались. Сопящий в затылок орк заинтересованно похрюкивал и принюхивался. Да. Знакомый запах. Знакомые ощущения. Мы будто уже когда-то шагали по такому вот коридору. Уже вроде как ощущали такой же запах. Это сраное ощущение дежавю…
— Эта вонь… Трупы. — прошелестел орк и в его голосе слышалось смутное изумление. — Трупы…
— Трупы. — подтвердил я.
— Вот, сука, дерьмо нездоровое… командир, неужто опять, мать их? А?
— Да быть не может. — едва слышно ответил я, перешагивая золотую границу и оказываясь на повороте. Круто сворачивающий коридор начинал резко спускаться, а рядом с нами имелась вентиляционная решетка, откуда мощно несло запахом воды, тухлятины, свежего мяса и столь же свежего дерьма.
— Вот сука…
— Да ладно. — широко-широко ощерился я, осторожно опуская модернизированный игстрел на один из прутьев решетки. — Да ладно…
За стеной и решеткой был зал. Большой прямоугольный зал с пробитой подпотолочной трубой, откуда хлестала водопадом вода. В углу нагромождения костей и черепов, какое-то барахло. В центре нечто вроде решетчатого островка. За ним, прилепленное к стене, гнездилище из багрово-сизой плоти. В дальней от нас стене широкий проход с поднятой входной решеткой и что-то вроде моста, пересекающего глубокую чернеющую в стальном полу пропасть. И медленно опускающий брюхо на решетку оранжевый плукс с бешено пульсирующей мерзкой опухолью. И четырнадцать могучих рыцарей в блистающих доспехах, что стояли цепочкой от входа, через мост и до самого центра зала. А вокруг ворочалась и кружила стая матерых огромных плуксов всех известных мне расцветок. Чешуйчатые твари дергались, кружились, танцевали, топтались по свежим кровавым брызгам. Оранжевый плукс широко разинул пасть, выпуская из чрева чернокожую красотку в шортиках и полумаске. Больше на ней ничего. Красивая полная грудь, задорно смотрящие на мир соски, руки, сплошь покрытые татуировкой, золотые и красные нити узоров сбегают по плечам, тянутся к влажному от слюны плукса животику, уходят под низко сидящие мокрые шортики…