Легко выдержав пристальный взгляд Йорки и не моргнув при виде немого укора пустой глазницы Баска, буднично спросил:
— Перекусим перед патрулем? Надо бы — в этот раз целых три часа бродить по двадцать девятому. А я уже, если честно, проголодался.
— Э-э… — сориентировался Баск. — Надо бы! По пищевому кубику? И бутылки бы водой пополнить, да шизы в них растворить. Вперемешку с красным фруктом — идеально заходит! Я вот рецепт знаю — таблетка шизы и полтаблетки фрукта. Не так сладко получается.
— Так! — мрачно произнесла Йорка. — Оди…
— Опять зайдешь с трахнутого гоблина? — предположил я мирно, медленно осматривая окружающие нас столики и народ, сидящий за ними.
Клякса как клякса. От нашей ничем не отличается. Даже гоблины, такое впечатление, те же самые — просто перебежали сюда первее нас.
— Нет, лопнуть и сдохнуть. Просто и мирно спрошу. Вот та конченая сука, что кровь и слезы по щекам размазывала — ее вроде как Барс тебе отдал после твоей дружеской просьбы…
— Дружеская просьба и шипы в яйцах — лучше, чем просто дружеская просьба! — вставил оживившийся Баск.
— Она ведь слышала, — продолжала Йорка, врезав кулаком по плечу зомби, — слышала, как ты ее себе потребовал. А Барс отдал! Отдал! Потом ты сказал ей еще пару слов, и мы ушли. И вот итог… смертельный итог…
— В чем ты меня обвиняешь? — с нескрываемым удивлением спросил я. — В том, что по твоим же словам конченая сука испортила себе жизнь, убив конченого козла, а мы при этом не запятнали рук кровью? Так разве это не здорово? Пусть режут и грызут друг друга, напарница. Пусть льют свою кровь, а не нашу. Не жалей их. Не переживай за них. Ты всегда должна помнить главное.
— И что же это?
— Такие, как они, ничего не забывают и ничего не прощают. А тебе их жалко?
— Нет! Плевать я на них хотела! Просто нехорошо как-то получилось… твои ведь слова повлияли. Она убила Барса из-за твоих слов.
— Нет. — покачал я головой. — Ты не права. Просто Барс оказался не мужиком, а размазней с низеньким болевым порогом. Понимаешь? Букса — баба! Звероватая и жестокая, но баба! А бабы в своих мужиках в первую очередь видят утес! Скалу, что защитит их от любой непогоды, от любой беды! Скалу, за которой всегда можно спрятаться и чувствовать себя там в полной безопасности! Они верят — их мужик за них жизнь отдаст без раздумий! Насаженный яйцами на мою дубину Барс должен был плюнуть мне в лицо и прорычать: «Пошел ты, с-сука! Это моя женщина! И только моя! Давай! Убивай! Хоть яйца мне выверни! Но ее — не отдам! Мое!» Вот слова настоящего мужика! И услышь я такие слова — тихо бы и аккуратно вытащил шипы из его пронзенных яиц, дал бы ему разок в печень шилом и молча бы ушел! Но что случилось на самом деле? М? Йорка, чего смотришь в стол? Чего молчишь? Что случилось на самом деле? Что там проскулил Барс, ерзая мошонкой по моей дубине?