— Еле тащу. — признался Баск и тут же добавил: — Но донесу. Сам!

— Могло быть и хуже. — заметил я.

— Например?

— Система могла бы потребовать дотащить тушу тролля до медблока. — хмыкнул я.

— О-о-о… — протянула Йорка. — Лопнуть и сдохнуть… лучше молчи, гоблин! Прямо заткнись. Она же может услышать и… кроме нас то тут никого…

— Посмотри вверх. — с улыбкой посоветовал я.

— М? Ох…

— Что там? Командир? Йорка? — заволновался Баск.

— Там медленно растущая толпа донельзя удивленных гоблинов. — ответила чуть пришедшая в себя Йорка. — Обалдеть… их все больше…

— Попробуй не услышь зов системы. Посмотрите на город.

В расположенном на другой стороне каньона Дренажтауне один за другим зажигались яркие огни. Город пробуждался. Окраина уже проснулась.

Последние тридцать метров мы поднимались под прицелом нескольких сотен глаз. Край каньона был полностью закрыт тесно стоящими рылами. Они неотрывно смотрели вниз. Уже даже не на нас. Нет. Они смотрели на Стылую Клоаку. Мы добрались до края каньона, и гоблины послушно расступились, пропуская нас. Никто и не глянул, не сказал ни слова. Все продолжали пялиться на Клоаку.

Я обернулся и посмотрел вниз.

И понял — они смотрели не на Стылую Клоаку. Ее больше не существовало. Туман еще не исчез, но от него осталась почти прозрачная дымка быстро утягивающаяся под Гиблый Мост. Обнажилось дно стальной ямы. И даже с высокого края каньона отчетливо были видны груды костей, черепа, уродливые постройки, обилие грязи, кучи мусора и одежды, скрюченный трупик зомби-привратника и обезглавленная жирная туша голого тролля, раскинувшаяся у входа в разнесенную хибару.

Да… тут было на что посмотреть. Мельком. А потом забыть и двигаться дальше. Так мы и поступили. Удаляясь, я, да и остальные бойцы, отчетливо понимал — отныне мы местная знаменитость. Уже сегодня о нас будет знать каждый последний червь Окраины и немало жителей Мутноводья. Каждый будет знать наши номера, все станут вспоминать связанные с нами истории, не забывая их приукрашивать.

— Система опознала тролля влегкую. — тихо заметил я, сгибаясь под рюкзаком, что становился тяжелее с каждым шагом. Подъем меня доконал. А живот урчал как голодная собака.

— И что с того? — опираясь о стену, спросила Йорка. Баск вопросительно наклонил голову.

— У него не было номера на груди. — пояснил я. — Вообще не было. Я специально смотрел. Там просто нагромождение опухолей, вен и все густо залито слизью. Лицо — это не лицо, а харя. Опознать по харе невозможно. Но система опознала мгновенно и зачла задание. Отсюда вывод простой, бойцы, — в каждом из нас много электронной начинки. Не только в конечностях арендованных. Но и в теле. И скорей всего, и в голове. — я постучал пальцем себе по лбу.