Без алкоголя мир оказался слишком резким, как фотография с выкрученным до предела контрастом. Раньше сухое белое в пятницу вечером работало как мягкий фильтр: сглаживало углы, притупляло интуицию и превращало колкости в «особенности характера». Теперь же, после четырех месяцев абсолютной трезвости, слова падали на дно сознания тяжело и гулко, не растворяясь.
За окном машины мелькал серый ноябрьский город. Наталья вела уверенно, одной рукой придерживая руль, а другой то и дело поправляя выбившуюся прядь. В салоне пахло её сладковатым парфюмом и свежим кофе.
На приборной панели в третий раз за десять минут завибрировал телефон. На экране высветилось: «Денис».
Наталья закатила глаза, демонстративно тяжело вздохнула и нажала на кнопку громкой связи.
— Денис, ну я же за рулем, я по делам еду, — её голос мгновенно приобрел те самые интонации уставшей от собственной доброты святой, которые Юлия знала наизусть. — Я помню, помню! Всё я сделала. Скинула я ему ссылку, успокойся.
— Отлично, а то он мне уже всю плешь проел, — пробасил из динамика Денис и отключился.
Наталья снова вздохнула, покачала головой и бросила на Юлию быстрый, полный «сочувствия» взгляд.
— Господи, как дети малые. Денис третий день достает: «Найди для Сереги нормальную девчонку, он парень хороший, одинокий». Ну я, естественно, про тебя подумала. Ты же у меня одна, никому не нужная, вечно в работе и детях.
Юлия промолчала, глядя на мокрый асфальт. Фраза «никому не нужная» царапнула где-то под ребрами, но привычный, годами отработанный рефлекс тут же попытался её оправдать: «Она просто так выражается. Она хочет помочь. Она правда переживает».
— Я, кстати, сразу почву подготовила, — с гордостью продолжила Наталья, поворачивая на светофоре. — Чтобы потом никаких сюрпризов не было, и ты в неловкое положение не попала. Я ему честно сказала: «Сереж, имей в виду, у Юли двое детей, и фигура, сам понимаешь, не модельная, лишний вес есть». Ну, чтобы он морально готов был. А то знаешь этих мужиков, насмотрятся картинок в интернете, а потом нос воротят. А так он уже знает, на что идет. Я же о тебе думаю, Юль. Мама всегда говорила: «Наташа, нельзя быть такой простушкой, ты вечно за всех душой болеешь, а люди потом спасибо не скажут».
В салоне повисла тишина, нарушаемая только мерным стуком дворников.
Юлия смотрела на профиль подруги — спокойный, немного обиженный на весь несправедливый мир, — и впервые за долгие годы внутри неё не поднялась привычная волна благодарности. Не захотелось извиниться за то, что она такая «неидеальная» и доставляет Наталье столько хлопот своим существованием.