Она посмотрела на верховного мага.
Тот опустил голову.
И только теперь Саша понял, что за вопрос всё это время стоял за её настойчивостью.
Они ведь действительно надеялись. Не на розыгрыш, не на удачную аферу — на чудо. Настолько сильно, что вытащили из другого мира первого попавшегося мужика с ключом и встретили как спасителя.
А он даже не мог обещать, что волшебство когда-нибудь вернётся.
— Слушайте… — начал Саша и замолчал. Какие слова тут подберёшь? — Я правда ничем таким не занимался. У нас в Питере с магией, как бы это сказать… напряжёнка. Максимум — коммунальные тарифы сами растут, но это, боюсь, не волшебство.
Кто-то из придворных недоумённо шепнул соседу: «Тарифы?»
Саша не стал объяснять.
Королева медленно опустила взгляд на погасший ритуальный круг.
Её лицо почти не изменилось. Подбородок остался высоко поднятым, плечи — расправленными. Но Саша заметил, как сильно она сжала ладонь, так что ногти, должно быть, впились в кожу.
И ему вдруг стало её жалко. Не потому, что она была молодой и красивой. А потому, что он узнал знакомое выражение. Так смотрят люди, когда ты говоришь им, что трубу уже не спасти, вода затопила соседей и ремонт обойдётся во много раз дороже, чем они рассчитывали. Только у неё вместо квартиры было целое королевство.
— Простите, — неловко добавил он. — Не тот специалист попался.
Королева подняла глаза.
— Вы не виноваты, Александр.
Он хотел ответить, что и она, наверное, не виновата в пропаже магии. Но вспомнил, кто именно вызвал его сюда, и промолчал.
Королева чувствовала, будто из зала разом выкачали воздух.
Не потому, что спаситель оказался человеком в странной одежде. С этим она бы справилась. Даже с его манерами, из-за которых Ренвальд уже дважды едва не лишился дара речи. Но всё время, пока маги готовили ритуал, она представляла, как незнакомец поднимет руку — и светильники загорятся. Как снова откроются порталы. Как тысячи людей вздохнут свободнее.
А теперь перед ней сидел мастер по трубам. С совершенно чужим, земным именем. И смотрел на неё так, будто у него самого только что из-под ног убрали пол.
Самое отвратительное заключалось в том, что он имел право злиться.
Она могла приказать кому угодно явиться во дворец, могла распорядиться зерном, войсками, золотом. Но не имела права вырывать человека из его жизни. И всё же сделала это. По неведению, из отчаяния — неважно. Последствия всё равно достались ему.
— Ренвальд, — сказала королева, — подготовьте господину Александру покои. Проследите, чтобы ему принесли ужин и всё необходимое.
— Ваше Величество, но ритуал…