Пока я пытаюсь отдышаться, он встает, сбрасывая с себя последнюю одежду. Я вижу его во всей красе – возбужденного, властного, готового взять то, что ему причитается по нашей сделке. Он разрывает упаковку с защитой и раскатывает резинку по стволу. Нависает надо мной, вставая на колени на кровати, заставляя меня отодвинуться к изголовью. Его руки упираются по бокам от моей головы.
– Теперь моя очередь, – говорит он тихо, но меня аж подбрасывает.
Одним резким, уверенным движением он входит в меня. Мне немного больно, потому что, несмотря на всю готовность моего тела, он большой, и он не сдерживается. Я вскрикиваю, впиваясь ногтями ему в плечи. Он замирает, давая мне привыкнуть.
– Нравится? – глухо интересуется он.
Я кусаю губу, готовая сказать что-то дерзкое, но все, что вырывается наружу – это: – Сильнее.
Он усмехается и начинает двигаться. Не спеша, но с такой сокрушительной силой, что каждый толчок отзывается эхом во всем моем существе. В этот раз он не старается доставить мне удовольствие, просто берет свое. Смотрит, как под ним дрожит мое тело, как закатываются глаза от каждого глубокого проникновения.
Я – вещь, которую он купил на время, и он выжимает из покупки все по максимуму. И самое ужасное – мое тело откликается на эту грубость с животной благодарностью. Внутри снова закипает знакомый огонь, еще более острый, чем ранее, более отчаянный.
Ритм ускоряется. Его дыхание срывается. Я обвиваю его ногами, притягивая глубже, встречая каждый его толчок. Он хрипит мне на ухо какие-то пошлые ругательства. Мир сужается до точки нашего соединения, до шлепка кожи о кожу, до его стонов и моего учащенного дыхания.
Он кончает с глухим рыком, с судорогой, проходящей по всем его мускулам. На несколько секунд Дима полностью обрушивается на меня всем своим весом, заставляя меня вжаться в матрас. Это приятно. А потом наступает тишина, прерываемая только нашим тяжелым, прерывистым дыханием.
Он откидывается на спину, закрывая глаза. Я лежу рядом, смотрю в потолок, чувствуя, как реальность медленно и неумолимо возвращается ко мне вместе с холодком высыхающего пота на коже. Принципы, гордость, нравоучения... Они приходят сейчас, как строгие, разочарованные судьи. Но мое тело, уставшее и удовлетворенное, им не верит. Оно помнит только рычание Димы и собственную безудержную отдачу.
Я поворачиваю голову и смотрю на его профиль. Он уже почти спокоен. Дело сделано. Договор мы скрепили.
«Пожалеешь», – шепчет мне внутренний голос.
«Да», – соглашаюсь я про себя, глядя, как его грудная клетка медленно поднимается и опускается от глубокого дыхания. «Но не сейчас…».