Я пожала плечами.
— Только если захотите рассказать об этом.
Он посмотрел куда-то поверх моего плеча, словно вдруг увидел там совершенно другое время.
— Знаете, иногда человек думает, что сам выбирает свою жизнь. А потом оглядывается назад и понимает, что большая часть решений была принята за него задолго до того, как он научился принимать решения самостоятельно.
На этот раз я ничего не ответила.
Ваан взял чашку, сделал небольшой глоток и продолжил.
Он рассказывал о семье, о брате, о людях, которые в разные годы появлялись рядом с ним и исчезали. Не обо всех. Некоторые имена он намеренно обходил. И я не пыталась их возвращать.
А потом разговор каким-то образом коснулся женщины, которая изменила в его жизни гораздо больше, чем он, вероятно, хотел бы признать.
— Вы сразу поняли, что она будет для вас кем-то особенным? — спросила я.
Он посмотрел на меня с выражением, в котором впервые за весь вечер появилась настоящая улыбка.
— Нет.—Пауза,— Совсем не сразу.
Он снова откинулся на спинку кресла.
И, кажется, именно тогда решил рассказать.
Ваан«Я познакомился с ней в довольно необычных обстоятельствах. В какой-то мере вынужденные, столкнулись друг с другом там, где даже днем нормальные люди боятся проходить одни. Не знаю, насколько удивительным покажется сей факт, но это была самая настоящая что ни на есть подземка. Самая безлюдная, грязная и криминальная, пропитанная запахом нищеты, злобы, крови и канализации. Романтическое место для первой встречи… В этом районе, как и в те времена, так и до сих пор действовал неписанный закон и порядок улиц, где каждая группировка считала своей святой обязанностью устраивать разборки среди кучи грязных, неоднократно использованных шприцев от героина, отвратительно-вонючего запаха дерьма, свежей аэрозольной краски, проникающей прямо в легкие, которой были расписаны поросшие плесенью и постоянной сыростью старые стены. Моего младшего брата Андреаса и его злейшего врага со школы -Даура Матуа ничуть не беспокоила эта обстановка, и они постоянно назначали свои встречи именно там. В то мгновение, когда я увидел ее, глубоко внутри что-то зашевелилось и вывернуло всего меня наизнанку. В ней было какое-то особо притягивающее обаяние, и оно действовало пугающее, отчего я насторожился, и, как всегда случалось, у меня пошла обратная реакция. Нет, я не влюбился в нее с первого взгляда и до сих пор считаю, что не существует такого определения. Я принадлежал к такому типу людей, которые были уверены, что в этой жизни все продается. Честь, имя, достоинство, любовь… Любовь – слово многозначное, сложное. В моем понятии она ассоциировалась только с сексом, так сказать, обычный первобытный инстинкт.Только ее чаще просто заменяют словом «любовь». Как на западный манер… Кажется, слышу возмущенные возгласы? Твердите, что я циничен и бесчувственен? Возможно! И не пытаюсь отрицать. В том мире, где я жил и воспитывался, не было ничего невозможного. Я мог позволить купить себе эту самую, так называемую, любовь - сколько, когда и как пожелало бы мое сердце, и тратил астрономические суммы на свои прихоти и удовольствия».