Я сказала это в шутку, чтобы избавиться от смущения. И ждала такого же шуточного ответа. Вроде «я слишком опытен, чтобы меня застать» или «ты знаешь о сотне женщин, что тебе две или три», но Чича снова обнял меня со спины, чмокнул куда-то в район шляпы и очень серьёзно произнёс:

— Как же они все долго обижали тебя, моя королева. И ты держишь это в себе, маленькая сильная девочка. Ничего удивительного, что ты постоянно лупишь меня лопатой! Можешь продолжать. И, поверь, я не собираюсь смотреть ни на одну другую женщину, пока мы вместе.

Расчувствовал, кровосос проклятый! Я чуть не разревелась! Ладно хоть это не настолько значительный случай.

— Даже на Россу? — пролепетала я.

— После того, что тебе пришлось вытерпеть, пока на неё пялился Даррен? — вопросом на вопрос ответил Чича. — Ни за что!

Я шмыгнула носом, но не заплакала.

— А ты сказал «пока вы вместе», — влез Бриен. — Вы ещё не поженились, а ты уже планируешь отходной путь?

— Это не он, — не позволила я Чиче оправдываться в одиночку. — Королева не может оставить править бессмертного принца-консорта.

— И королева не может оставить королевство без наследницы или наследника, — добавил вампир. Он отпустил меня, но лишь для того, чтобы скользнуть вперёд и поцеловать ладонь. Я инстинктивно дёрнулась — он всегда пил именно из запястья, но Чича не обнажал клыков. Просто коснулся губами — и всё.

И Бриен даже не нашёлся что ответить. Так и шёл молчаливый и задумчивый до самой столовой, где нас и впрямь уже ждали. Хорошо, что было довольно далеко, и у меня уже окончательно с лица и ушей сошла краска смущения. В конце концов, они даже не мои советники, чтобы интересоваться, где я и почему задержалась!

Решала судьбы королевства, например! И я мысленно порадовалась тому, что наше королевство как-то справлялось без значительных усилий в управлении от королей и королев. Все законы касались в основном сильных магов. Ещё мой прадед или прапрадед, я не помнила точно, писал в своих мемуарах, что можно нападать на соседей, можно вырезать недовольные правлением рода магов, свергать отца или сына, травить ректора университета, но никогда, никогда не повышать налоги для простых подданных. Полагаю, он был, может, и не первым, кого не свергли эти самые подданные, но самым сознательным.

Тем не менее я могла думать и о народе. Это точно не касается студентов!

Висколь радостно помахал рукой.

— Моя дорогая королева Иссабелия! — крикнул он. — Я всё разложил по полочкам. Многоножку нужно расположить на груди у тела без души — и оно начнёт засасывать тонкое тело обратно!