— А давайтеее накроем плащом-невидимкой! — осенило третью наину — нашего ангела. Вот только повадки у нее, как оказалось, совсем не ангельские, а хищные, можно сказать, кровожадные. — Тогда ее вообще не найдут.

— Она ведь умрет! — ужаснулась я логике блондинки.

— Ну и что? — в один голос отозвались невесты.

Дикие… Какие же они тут все дикие.

— Мы не можем оставить ее здесь, — возразила я, борясь с желанием треснуть рукоятью кинжала каждую.

— Ли, очнись, она тебя чуть не убила!

— Но это не значит, что я превращусь в такое же, как она, безжалостное чудовище. Помогите хотя бы вытащить ее из оврага. Ну же, давайте!

Что-то недовольно бормоча, невесты все же послушались. Вместе нам удалось вытянуть девчонку наверх и пристроить к дереву. Надеюсь, жених все же найдет ее раньше, чем учуют дикие звери. Тянуть ее на своем горбу до самой гробницы у меня бы при всем желании не получилось.

— Так что ты за бонус выбрала? — спросила Паулина.

Я показала им книгу.

— Любовный роман? — растерянно пробормотала Одель и захлопала ресницами. — А зачем?

— Не роман, а карту. Пойдемте, до гробницы не так уж далеко осталось.

Наины обрадовались, похвалили меня за смекалку и бодро зашагали по лесу. Оглянувшись на оставленную без сознания девушку, я тихонько поматерилась и потащилась за ними следом.

Разумеется, никто не предложил одолжить мне сапожки или хотя бы одну перчатку погреть немного пальцы, а в плаще-невидимке и правда было как будто еще холоднее. Поэтому я вернула его Одель, а сама сосредоточилась на карте, убеждая себя, что все самое страшное осталось позади. Еще минут двадцать, максимум полчаса, и первое испытание закончится. А там уже можно будет сказать кому-нибудь из организаторов или медперсонала (кто-то же должен нас встретить в гробнице хальдага), где мы оставили малолетнюю злодейку. Я запомнила это место и могу показать на карте, главное, до захоронения скорее добраться.

Странно, наверное, я уже получила максимальную степень обморожения, потому что в какой-то момент почувствовала, что стало заметно теплее. Подушечки пальцев болезненно закололо, но теперь я могла ими шевелить. Ощущала собственные ноги, увязавшие в грязной жиже, в которую, тая, превращался белый пушистый снег.

Глюки или в самом деле резко потеплело?

В этой части леса было сыро, отовсюду несло гнилью, но холод уже не набрасывался с такой яростью на мое истерзанное морозом тело. Деревья вокруг по-прежнему вырастали темными пиками, оцепляя небольшую полянку, посреди которой мы сейчас стояли.

— Не нравится мне это место, — протянула Одель, напряженно озираясь.