Автор: Kovrolin
По небесам темнеющей вуалью
Неспешно расплылась, робея, ночь.
Затихло всё. Окрестностью и далью
Владел костёр, пуская искры прочь.
Теплом, задорным треском, светом, счастьем
Играл он долго, не жалея сил,
И точно знал: случаются напасти.
Покорно ждал: случится то же с ним.
Пройдёт лишь миг, и тут же всё умолкнет,
Угаснет и последний костерок:
Погрязнет ли в земле он иль промокнет,
Оставив тлеть последний уголёк?
И пролетит секунда, а кострище
Вдруг облачится в пепельный наряд.
Чем вкруг него, нет в мире места чище!
И воздух дымом сладостным объят.
Пока час не истёк — костёр им дышит,
Пускай в компании, пускай и одинок,
Товарищей угаснувших он слышит:
«Он жив, сияет юный огонёк!»
Листья быстро тлеют под ногами,
И гулко завывают ветерки.
Суетясь, с закатом уплывают
Последние осенние деньки.
Я смотрю на корку ледяную:
Она укрыла лужи пеленой.
Спросишь ты, о чём же я тоскую —
О вечерах, что я провёл с тобой.
тебя не прочесть без особых усилий:
у повести жизни твоей трудный слог;
страницы трепещут, шрифт мертвенно-синий.
все ищут эпиграф, ты — ждёшь эпилог.
бинты на запястьях испачканы кровью,
но раны не там: их узреть нелегко.
они — в месте, полном цепей и надгробий,
они — под осколком души. глубоко.
тобой восторгаюсь: ты в силах смеяться,
сердца раскаляя улыбкой своей,
пока сердце спешит разорваться
твоё
от боли на тысячи мелких частей
Под светлой плёнкой неба
Провисли провода.
В руке — горбушка хлеба,
Мелькают города
За окнами плацкарта,
Несутся поезда.
Разглядываю карту,
Сную туда-сюда
И думаю: куда же
Вдруг занесёт меня?
Найдётся ли однажды
Мой смысл бытия?
Но не сейчас, не в марте,
Не в стареньком плацкарте,
Когда душа стремится…
Нет, вовсе не напиться —
А от квартиры душной
Немножко
Отдохнуть.
И в путь.