— Поговори мне еще, — произношу нарочито строго, и снова смотрю на себя в зеркале.
Мишка прав, я уже битый час перебираю свои новые костюмы и блузки в поисках идеального комплекта.
И ничего мне не нравится. Все не так.
Я вообще не помню, когда в последний раз так нервничала из-за собеседования. Мне кажется, даже в самый первый раз не было так тревожно.
Ужасно напрягает осознание, что у меня теперь нет никакого дохода, а ребенка кормить и одевать на что-то надо, как и платить по счетам. Взнос по ипотеке сам по себе не испарится. А жаль.
Особенно обидно, что мне пришлось спешно оставить свою почти новенькую квартирку. Я так торопилась поскорее завершить дела и сделать ноги, что даже не стала пробовать ее сдать.
Сейчас понимаю, что глупость сделала. Но чего уж. Да и с банком мне некогда было разбираться. Машину тоже оставила в столице, благо, в ЖК, где мне посчастливилось приобрести квартиру, имеется надежная подземная парковка.
Однако, несмотря на то, что машина моя в безопасности, я-то здесь без нее почти как без ног.
— Ты так переживаешь, как будто на свидание собираешься, — дразнит меня Мишка.
Этот засранец в свои семь развит не по годам. Он всегда такой был, словно родился уже взрослым.
— Много ты понимаешь, — фыркаю на сына.
— Да чего тут понимать? — Он пожимает плечами, заходит в комнату. — Мам, а мы теперь тут насовсем останемся? — спрашивает, опускаясь на кровать.
Я вздыхаю, не зная, что ему ответить. Когда-то я дала себе слово, никогда не врать ребенку, иначе какой из меня пример для подражания. Потому, кроме правды, ничего в голову не приходит. А правда она такая… никакая, словом.
Я понятия не имею, как сложится наша жизнь дальше.
Мишке, наверное, домой хочется. И я понимаю его, конечно, там у него вся жизнь, друзья, секция спортивная. А здесь… Здесь нам все сначала начинать.
Сажусь рядом с ним, обнимаю, притягивая к себе.
— Не знаю, Миш, пока не знаю.
Жду, что он разочаруется, расстроится, но Мишка меня удивляет.
— А мы можем остаться здесь? — неожиданно спрашивает сын, удивляя меня своим вопросом.
И смотрит на меня с такой надеждой во взгляде, что я теряюсь просто. Как-то я к другим вопросам уже морально подготовилась.
— Ну пожалуйста, — просит, делая такую залипательную моську, что мне расцеловать его хочется, — мне здесь нравится, и в школе ребята такие классные, Пашка вот тоже на рукопашный бой ходит, и он говорит, что они новеньких берут и тренер у них крутой, — тараторит воодушевленно.
— А Пашка — это? — уточняю, когда Мишка останавливается, чтобы сделать вдох.
— Это одноклассник, ну типа друг, он крутой, — поясняет сын, — мам, а ты можешь в клуб сходить, ну чтобы я тут тоже мог тренироваться?