— Вам лучше, каэрина Стенс? — спросил после осмотра Кентегрин Хвид, придворный врач.
После неимоверной гадости, которую он назвал лекарством и влил мне в рот из подозрительной емкости, мне нисколько не стало лучше, но я скромно «угукнула», лишь бы этот тип с сальными патлами и мощным перегаром поскорее убрал от меня руки и в целом убрался.
Словно прочитав это в моих глазах, Хвид усмехнулся:
— Вы меня не бойтесь. Я вас не съем.
— Естественно, нет, — встряла Эрменлинда Лестан, главная надзирательница… то есть Смотрительница фрейлин, — мы вам не позволим.
— Конечно, — повторил усмешку Хвид и, закончив щупать мою шею и ловить пульс, сказал Эрменлинде: — Девушка выздоравливает: жар спал, хрипов нет. Сердце, правда, птичкой бьется, но это не из-за болезни.
— Здорова, стало быть? — уточнила Смотрительница.
— И надолго таковой останется, если будете кормить ее получше и гонять поменьше. Девушка худа и бледна, как призрак, поэтому и слегла от обычной простуды.
— Да никакой она не призрак, это у нее просто порода такая малокровная. Белобрысые часто такие.
— И все же ей надо прибавить в весе, — настоял на своем Хвид и еще раз окинул меня взглядом, задержав его на моих ключицах.
— Рэнд Хвид, мы очень вам признательны, — сказала Эрменлинда, очевидно, желающая как можно скорее выпроводить «благоухающего» врача, и заплатила ему за работу.
Тот, собравшись, ушел. Смотрительница же достала надушенный платок, помахала им перед своим лицом, затем подошла к окну и раскрыла его. Несмотря на осеннюю позднюю пору, я тоже обрадовалась свежему, пусть и холодному воздуху. Как только в комнате стало легче дышать, женщина повернулась ко мне и упрекнула:
— Понравилось тебе, бесстыдница?
— Что понравилось?
— Как этот хам небритый щупал тебя!
— Не понравилось, — честно ответила я.
Смотрительнице угодить сложно, но моим ответом она осталась довольна.
— Да, — кивнула она, — неприятный человек! Вот уж не понять мне, почему его так ценят при дворе, ведь и других толковых врачей немало, притом моющихся, вежливых и приличных… Ну, ладно. Я и сама вижу, что тебе намного лучше, так что хватит занимать отдельную комнату, возвращайся к другим фрейлинам. И не притворяйся, что сил нет! Я сама простуду всегда переношу на ногах, не валяюсь в кровати, как некоторые.
— Да, каэрина, — без борьбы сдалась я и спустила ноги с кровати.
— К вечеру чтобы комната была свободна, — заявила Эрменлинда и только после этого оставила меня.
Как только она вышла, я встала, прошлась по комнате, шатаясь от слабости, и закрыла окно, из которого дуло: свежесть это хорошо, но не хватало получить новые проблемы со здоровьем. Там, за окном, сыро, холодно и блекло-желто: ноябрь на дворе, или, как говорят здесь, последняя треть светлого осеннего тина богини Миры.