Улыбаюсь, глядя на этих людей, с которыми бок о бок делил тяготы и опасности службы в «Чёрном Лебеде». Странно, но немного привязался к ним. Может быть, из-за того, что они были настоящими? Без фальши и притворства. Здесь, на фронте, с людей слетают маски.

— Спасибо, парни, — отвечаю искренне.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Митька.

— Кто-нибудь отметить это дело собирается? — деловито поинтересовался Беззубый. — Я слышал, у старшины из третьего взвода самогон забористый!

— Эй, потише, — шикнул на него Захар. — Капитан теперь при погонах, не хватало ему ещё такую брагу пить.

Только собираюсь ответить, что с удовольствием присоединюсь к их праздничной пьянке и сам накрою стол, как замечаю приближающегося лейтенанта. Молодого, подтянутого, из штаба, которого пару раз видел ранее.

— Капитан Волков, — произнёс он официальным тоном, сделав неуместное ударение на звании. Эх, зависть дело такое. — Прошу прощения за вмешательство, но с вами хочет переговорить уважаемый человек из канцелярии. Если не возражаете, я провожу вас.

Митька и компания тут же притихли. Штабные всегда вызывали у рядовых бойцов неприязнь, да и опаску.

— Конечно, лейтенант, — отвечаю ему спокойно. — Парни, увидимся позже.

— Удачи, капитан! — бросил Захар, а Митька просто поднял большой палец.

Лейтенант провёл через лагерь к большой юрте, что вижу впервые. То ли раньше не замечал, то ли её просто недавно установили. У входа дежурили двое караульных с нашивками особого отдела. Они молча козырнули и пропустили нас внутрь.

В юрте было слишком тепло. Даже непривычно, чтобы так топили. Жуть. Что тут за неженка живёт?

А, вот и он.

За прямоугольным столом сидел человек в форме полковника. В золотых очках. Узнаю его. Видел мельком среди офицеров во время церемонии. Перед ним лежала тонкая папка, а рядом стояла шкатулка.

— Капитан Волков, полковник Ветров из Императорской канцелярии, — представил нас лейтенант и тут же исчез, будто его и не было.

Полковник и не думал вставать. Только поправил очки и указал на стул:

— Рад познакомиться, капитан. Наслышан о ваших подвигах.

Присаживаюсь.

Теперь он протягивает руку.

Странно, но ладно.

Пожимаю.

Его рукопожатие оказалось сухим и, как бы сказать, слишком выверенным — ни слишком сильным, ни слишком слабым. Идеальное рукопожатие дипломата. Отвечаю тем же. Он улыбается, а за стёклами очков абсолютно холодные серые глаза. Да и собственно, весь он был лощённый, аккуратный. Идеально выбритые щёки. Белоснежный мундир. Каждый перстень на пальце начищен до блеска, как и каждая пуговица. Типичный столичный бюрократ, привыкший к кабинетной работе, ну и интригам. Такие в бой не ходят. Но по-своему опасны.