На всю округу слышно было, как сцепившиеся оглобли растаскивали. А уж какие интересные выражения в местном исполнении я при этом услышал, это вообще песня. В общем, про сон пришлось забыть. А уж что днём творилось…

И что самое поганое, господа полицейские отказались выставлять пост у самолёта. Далеко им, видите ли, от городской окраины до места добираться. Да и вообще, не их это обязанности. И даже за вознаграждение не вышло с ними договориться. Сослались на тот факт, что мало их, на весь город всего-то два с небольшим десятка. А охраняемых подворий на каждого в городе ого-го сколько, больше семи сотен. Приехавший чуть позже полицмейстер подтвердил этот факт и, сочувственно покивав на мою проблему, с сожалением развёл руками — помочь ничем не может. Если только господин губернатор соизволит солдатиков у господ армеутов испросить…

Губернатор с комендантом приезжали, но подходить ближе не стали. Издалека посмотрели, как я от самолёта толпу зевак отгоняю, между собой о чём-то переговорили, да и убрались восвояси. Наверное, предвидели мою просьбу и, чтобы не отказывать и не брать на себя хоть какие-то обязательства, тут же уехали. Не получилось у меня солдатиков выпросить, пришлось самому отдуваться.

Представляете, какой вид я имел к моменту приезда Второва? Глаза красные, лицо небритое, одёжка мятая. Да я толком не умывался всё это время! По маленькому в жестяное ведро, в самолёт ходил, умудрялся выбирать время. О бане вообще промолчу.

А сегодня с раннего утра природа словно бы решила доконать меня окончательно. Мало мне было местных жителей с их наглым, неуёмным любопытством, так ещё и она устроила мне испытание и трёпку нервов. Ночью поднялся сильный ветер, нагнал дождевых облаков, и мне пришлось в полной темноте под мелким холодным дождём крепить самолёт верёвками к земле, чтобы его не перевернуло и не поломало.

Промок, замёрз, но впервые за эти два дня вздохнул спокойно. Непогода разогнала всех. Жаль, что прекратилось всё это буйство стихии так же быстро, как и началось, с восходом солнца. Лишь ветер продолжал всё ещё задувать, но уже без резких рваных порывов. И потому к приезду Второва земля успела немного просохнуть.

— Прошу прощения, никак не мог к вам вырваться, дела просто завалили, — чистый и благоухающий одеколоном компаньон с удивлением и проблесками зарождающегося сочувствия осмотрел мою помятую фигуру и заросшую колючей щетиной хмурую физиономию. — Как вы тут?

— Неплохо, — и не соврал ни разу. Как-то за эти два с лишним дня уже попривык к любопытным зрителям и даже почти перестал обращать внимание на это постоянное столпотворение зевак у самолёта. В общем, на самом деле всё хорошо — самолёт цел, я здоров и почти сыт, хотя сухомятка насыщению никак не способствует. Если бы ещё хоть немного поспать можно было. — Николай Александрович, как ваши дела? Удалось их решить? Вы же совсем приехали?