Вот таким образом и приходится работать, прибирая или добавляя на комариный хобот обороты мотора, работая ручкой на пикирование или кабрирование. Нет, неточно выразился. Какое ещё пикирование при такой посадке? Только кабрирование. Просто изменяю положительный угол тангажа, так скажу. Оно вернее будет. Делаю его чуть больше или чуть меньше, только и всего.

Ага, без опыта попробуй повторить. Захочешь, и ничего не выйдет, сложное это дело. Это не джойстиком под контролем вычислителя пилотировать…

И про хвост нельзя забывать ни в коем случае! А то приложишься в забывчивости о землю хвостовой балкой. И настанет кирдык. Самолёту уж точно. Потому что после такого носовая часть со всего маху просто рухнет на землю. Последствия нетрудно себе представить.

Перед самым касанием убрал обороты и дёрнул ручку на себя, тем самым окончательно погасил поступающую и почти окончательно вертикальную скорости. Ручку сунул вправо, педаль тиснул влево, чтобы параллельно склону оказаться, а высоты уже оставалось буквально сантиметр. Ну или чуть меньше. Но никак не больше, это точно. Ещё успел крепко зубы сжать, чтобы язык не прикусить. А справа обрыв! И беснующийся на камнях бурный поток воды…

И всё равно касание получилось очень жестким. Ну и что, что самолёт у меня пустой? Плюхнулись так, что стойки жалобно скрежетнули деформируемым металлом. Хорошо, что не дзинькнули лопнувшим железом. Подобный звук означал бы полную катастрофу. Или это дерево в местах крепления жалобно взвыло от такой нагрузки?

Сразу же после касания вернул ручку и педали в нейтральное положение. Подпрыгнули… Невысоко. И сразу же тяжело плюхнулись. Тут же левую педаль вперёд, самолёт послушно задирает нос вверх, параллельно пологому склону, и останавливается. Почти…

Мотор на оборотах малого газа работает, винт гонит поток плотного воздуха назад и только это спасает машину от сползания в обрыв. Тем не менее, вроде бы как начинаем еле заметно двигаться в обратном направлении. Всё-таки сползаем! Я рву замок привязных ремней и тороплю полковника:

— На выход!

— Сейчас, сейчас, — суетится Изотов и никак не может открыть замок двери. — Чёрт, чёрт! Есть!

Константин Романович самым буквальным образом вываливается наружу и пропадает из поля моего зрения. Я выпрыгиваю следом за ним, задержавшись буквально на мгновение. А мотор пусть продолжает работать, ничего с ним не случится.

Оцениваю результаты посадки и целостность планера, оглядываюсь в поисках камней…

Только что их было очень много и вдруг все куда-то исчезли!

Бах! Это Изотов бухает первым камнем прямо по ободу. Чертыхается и тут же перекидывает тяжёлую каменюку под колесо. Самолёт тихонько вздрагивает, стойки шасси вздыхают, скрипят, вращение колёс останавливается…