— Мама! — Отчаянный детский крик пронзает меня насквозь. — Мамочка, забери меня!
Вздрагиваю и инстинктивно оборачиваюсь на звук. Вижу маленькую девочку за прутьями высокого забора Дома ребенка.
— Ты мне? — спрашиваю удивленно и осматриваюсь. Ни одного человека в радиусе нескольких метров. Странно как-то. Дети обычно одни не гуляют.
— Тебе, — сквозь слезы отвечает она и вытирает нос рукавом тоненькой потрепанной курточки.
Подхожу ближе, не зная, как себя вести в подобной ситуации. Да и девочку эту вижу в первый раз в жизни. Маленькая, худенькая, с огромными и такими несчастными голубыми глазами. Смотрит прямо в душу, переворачивая все вверх дном.
— Малышка, ты ошиблась, — мягко отвечаю, нервно сглатываю и присаживаюсь перед ней на корточки. — Я не твоя мама.
Еще раз смотрю по сторонам, ища воспитателя или нянечку. Должен же быть кто-то из взрослых. Но никого не видно.
— Не ошиблась, — шмыгает девочка носом. — Я слышала, что дети сами выбирают родителей. Я выбрала тебя.
Сердце пропускает удар и болезненно сжимается, а на глаза наворачиваются слезы. Малышка… Бедный ребенок даже не знает, насколько близка к истине. Только вот мой малыш меня никогда не выберет… От этого становится так тошно, что хочется выть волком. Опускаю голову и зажмуриваюсь, чтобы не разреветься. Только не сейчас, не перед испуганным ребенком.
— Мамочка, — судорожно всхлипывает девочка и тянет ко мне худенькие ручки. — Не бросай меня. Пожалуйста…
В груди так давит, что трудно вздохнуть. Нестерпимо хочется прижать к себе эту девчушку, чтобы успокоить, но железные прутья не позволяют приблизиться. Протягиваю к ней руку и мягко глажу по светлым волосам.
— Сонька! — Девочка вздрагивает, опасливо оглядывается и сильнее прижимается к ограждению. — Дрянная девчонка, вот ты где!
К нам спешит растрепанная дородная женщина и эмоционально размахивает руками.
— Значит, ты Соня? — с улыбкой спрашиваю я. Поддаюсь порыву и нежно касаюсь щечки кончикам пальцев, стирая соленые капли.
— Да, а ты?
— А я Тася.
— Вот непутевая! Зачем опять сбежала? — доносится до нас женский крик, а сама надзирательница приближается.
— Чтобы маму позвать, — огрызается на нее Соня.
— Сколько раз тебе говорить, умерла твоя мама. — Женщина оказывается рядом с нами, грубо хватает Соню за запястье и дергает к себе.
— Подождите, что вы делаете? — пытаюсь заступиться, но в глазах этой женщины столько злости, что вряд ли это поможет.
— Забираю негодницу, — недовольно шипит та. — Еще и на цепь посажу, устала носиться за ней по всей территории.
— Ну так же нельзя, — качаю головой и от волнения кусаю губы. Не понимаю, как можно так обращаться с малышкой, еще и брошенной родителями. Она же ни в чем не виновата.