Я остановилась, не в силах сделать и шага.
Она была красива. Той самой простой, свежей красотой, от которой становится неуютно женщине, проведшей последние четыре месяца то в больничных стенах, а то и вовсе в хосписе.
Легкое светлое платье, волосы рассыпаны по плечам, на запястье - тонкий золотой браслет. Ребенок - мальчик, лет двух, не больше - сжимал в кулачке край ее платья.
Я смотрела на них несколько секунд, не в силах произнести ни слова.
- Вы кто? - спросила, когда все же совладала с собой.
Голос прозвучал хрипло, как будто я не разговаривала несколько дней. Хотя это и было не так - я говорила с мамой еще утром, но она привычно не ответила.
Женщина подняла голову и улыбнулась - спокойно, открыто, без капли смущения.
- Вы, должно быть, Екатерина? - произнесла она мелодично. - А я Софи. Мне нравится именно эта форма моего имени.
Она встала, усадив ребёнка поудобнее. Тот посмотрел на меня большими сонными глазами и снова уткнулся ей в плечо.
- Вы... сиделка? - уточнила я, все еще цепляясь за эту мысль. - Кирилл вас нанял?
Это было странно - брать на работу женщину с малышом, но мало ли какие обстоятельства могут быть?
Она покачала головой.
- Нет. Я не сиделка. Но я буду помогать всем, чем смогу.
Я моргнула.
- В каком смысле - помогать? - спросила, чувствуя, как внутри медленно, но неотвратимо начинает что-то холодеть. - Вы кто?
Софи сделала шаг в сторону, поправила плед, лежавший на подлокотнике, и снова посмотрела на меня. В ее глазах не было ни вызова, ни вины. Только спокойствие. Такое, какое бывает у людей, уверенных в своем праве здесь находиться.
- Это Сава. Наш с Кириллом сын, - проговорила она ровно, отчего у меня глаза на лоб полезли.
Пауза повисла в комнате такая плотная, что я перестала слышать даже собственное дыхание. На мгновение показалось, что все вокруг стало исчезать: и свет, и тишина, и даже запах выпечки, который еще витал в воздухе. Остались только слова «наш с Кириллом сын».
- Что вы несете? - выдохнула я.
Слова слетели с губ едва слышным шепотом, хотя мне и хотелось кричать от ужаса.
София не отвела взгляда, на губах ее появилась легкая улыбка.
- Я понимаю, что это тяжело. Но вы должны узнать правду. Кирилл снял для нас квартиру еще два года назад. Но теперь все изменилось. Он решил, что мы должны жить здесь. Ведь мы одна семья.
Она произнесла слово «семья» так, будто это было само собой разумеющимся. Будто я - не единственная жена, а нас таких гарем, и совершенно необязательно спрашивать у всех разрешения.
Я мотнула головой и сделала шаг назад. Потом еще один.