- Свекровь, - поняла Полина. – Пытается отмазать либо Германа, либо Мельникову.

Но также она поняла, что врач на её стороне и подтасовывать факты не будет. Про свекровь Полина и не сомневалась. Та сразу показала своё отношение к невестке и не меняла его на протяжении всех двадцати лет. Пренебрежение, превосходство и игнорирование – вот что предназначалось Полине в доме Некрасовых.

Полина же по отношению к свекрови и другим родственникам мужа должна была выражать уважение, почтение, смирение и лояльность. Никакого хамства, никакого непослушания. Но…

Полина тоже не девочка-цветочек. Когда надо, могла постоять за себя и за других. Поэтому, чтобы избежать скандалов и тёрок решила как можно реже встречаться с родственниками. А когда народ повалил в «Триумф» именно за её проектами, на её имя, то свекрови и вовсе пришлось прикусить язык и смириться с существованием Полины в их семье. Тем более, что муж – Виктор Ильич – полностью поддерживал невестку.

Но вот появилась Стефания – европейская девочка, и планы Маргариты Львовны сменить неугодную невестку вновь ожили. Ну, не пара она с сыном, считала женщина.

- Расслабьтесь, Маргарита Львовна, - в пустоту прошептала Полина. – Я уже почти не ваша невестка…

***

Тимофей не хотел терять время и растягивать историю с нападением бесконечно. Он бы с удовольствием протащил эту суку Мельникову через все круги судебного ада, КПЗ и зоны, но … Полина не хотела. Значит, надо придумать другое возмездие.

Он успел поговорить с Воробьёвым по поводу отказа Полины и по поводу Мельниковой. Отказ Полины тот принял с сожалением, а про Мельникову рассказал, как сокамерницы всю ночь учили её жизни. Нет, не избивали. Запугивали словесно, но так убедительно, что к утру дамочка успела обмочиться пару раз. И так в мокром белье досидела до прихода отца, который принёс и сменную одежду, и еду и надежду на освобождение вместе с адвокатом.

Однако сразу и ему не выдали её под залог. Только поговорить разрешили. Мельников был в шоке от состояния дочери. Однако пока сделать ничего не мог, и Стефания осталась в камере ещё на сутки.

- Слав, придержи её до конца дня. Я, кажется, придумал, куда пристроить эту дрянь.

- Куда?

- К Семёну!

- Куда?!.. Хотя, почему бы и нет?! – развеселился Воробьёв. – Представляю! – уже открыто расхохотался лейтенант. - Ладно. Подожду до вечера. У меня так-то семьдесят два часа на всё про всё. А прошли только сутки. Пусть ещё погостит.

Сразу после разговора с Воробьёвым Тимофея настиг звонок из собственного агентства. Юрист, которому он поручил развод Полины, отчитался: