Видно было, что у бывшего мужа есть много слов для ответа, но и людей в переговорной много. Герман явно не хотел ронять свою репутацию ещё ниже. Скрипнув зубами, он предпочёл закрыть собрание.

- Наши юристы ознакомятся с документами…

- Э, нет! – поднялся Гаврилов. – Решение о смене акционеров должно быть принято здесь и сейчас. Оформлено распоряжением и занесено в книгу приказов. Всё должно быть документально заверено.

Ещё полчаса ушло на формальности. Наконец, Полина, подписав с Настей и Майей кучу бумаг, выдохнула свободно.

- Уфф!

- И не говори! – поддержал Гаврилов, кажется, он прочно перешёл с ней на «ты».

***

Полина со своим адвокатом, Настей и Михаилом уехали из офиса. Отец вернулся в свой отдел и заперся в кабинете с помощниками. Герман смог выдохнуть и расслабиться. Он откинулся на спинку стула и отпустил немного галстук.

- Зря! – резко каркнула Маргарита Львовна.

- Поясни, мам? – Герман потёр шею.

- Надо было любым способом получить эти акции! Сейчас вы разведётесь, и акции окажутся у посторонних людей!

- Перестань, мама! Настёна – моя дочь. Никакая не посторонняя. А Майя – твоя внучка.

- против Майи ничего не говорю. Виктор правильно сделал, а Настя теперь именно посторонняя. Ты слепец, если не понимаешь этого! Во-первых, она уже замужем. Тернова, а вовсе не Некрасова. И, во-вторых, она кровь от крови этой нищебродки - Польки. Яблоки от яблони недалеко падают, как известно. Замучаешься за этой девчонкой огрехи исправлять. Или она уведёт у тебя фирму, не дай бог!

- Откуда такая ненависть к внучке? – не понял Герман.

Дочь он любил, и ему стало за неё обидно.

- Ну, ты мам, совсем-то берега не путай, - Клавдия примирительно похлопала мать по плечу. – Настасья – умная девка. Может, нам, наоборот, перетянуть её на нашу сторону? Уговорить поделиться акциями с Майкой, например, чтобы у них поровну было. И через Майку влиять на Настю. Они вроде бы дружны. А дочь меня всегда слушает и поддерживает.

- Что-то твоя родная дочь сегодня поддержала не тебя и не Германа, а именно Настю и деда, - фыркнула Стефания. – Мне обе девицы кажутся в совете лишними.

Стефания говорила так, как будто имела право определять, кто может, а кто не может входить в состав акционеров. Похоже, эту тему они с Германом не раз обсуждали.

Но сейчас Герман молчал, слушая язвительные реплики женщин. Про мать и так всё ясно. Она Полину всегда терпеть не могла. Считала не парой Герману и постоянно точила его за этот брак. Все двадцать лет! Удивительное постоянство.

Гнев Стефании тоже понятен. Девочка его ревнует, и это даже приятно. Но она может не волноваться, все любовные чувства к Полине давно иссякли. Остались только привычка и чувство долга. Но он же не выбрасывает жену на улицу с голым задом, как некоторые. Он ей квартиру оставил полностью! Содержание назначил. Единственное, не смог перекупить акции. Жаль. Но опять же, Стеши это не касается.