— Да, конечно, — согласился Володя. — Продолжаем.
Мы закончили минут через двадцать. Смысла тянуть дальше эксперимент не было: пару рёбер ожидаемо сломали вследствие энтузиазма исполнителей. На ЭКГ — изолиния. Как по мне, лучше бы мы попили чай, пришли минут через десять и провели нормальный опыт. Но не все считали так же. Неговский всё смотрел на кардиограмму и о чём-то думал.
— Никита, вот ты заявил, что в нём жизни, — он кивнул на труп, лежащий на столе, — не осталось. А кто сказал, что мы умеем точно определить, где она кончилась?
— Думаешь, нам хватит остатка жизни, чтобы ответить на этот вопрос?
— Надеюсь, — ответил Неговский.
* * *
А ещё я видел Непейводу. Кто-то ей подсказал, что с такой причёской максимум, на что она может рассчитывать — это Банько. И она сделала стрижку, или уложила волосы, скрыв торчащие в стороны уши. Теперь Оксана выглядела если не красавицей, то вполне симпатичной девицей. Мимо меня она прошла, старательно высматривая что-то на потолке. Невелика потеря, плакать не буду. И я даже не оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она. Оно мне надо?
Сегодняшний кадавр с опухолью мозга навёл меня на печальные мысли. А что, если завтрашнего утра не будет? А как же мои планы на великую реаниматологию ещё до войны? Кто повторит открытия, до которых сейчас остаётся лет двадцать, самое малое? Так нельзя, раз я взялся за это. Напишу книгу и спрячу. А если вдруг произойдёт непоправимое, рукопись отдадут Неговскому, а он решит, как распорядиться.
Я зашёл в писчебумажный магазин и купил амбарную книгу. Как раз хватит. С чего начну? Да с очевидного: «Азбука реанимации». Сегодня же и займусь.
Но в комнате, когда я переоделся и положил на стол гроссбух и ручку рядом с ним, писать перехотелось. Не сегодня, потом как-нибудь. Пока шёл домой, энтузиазм выветрился. Я отодвинул всё на край стола и собрался совершенно бессовестно бездельничать.
Сел и начал снимать носки. Надо бы новые купить, эти скоро прохудятся на пятках. И рубашек бы, хоть пару, чтобы не надо было стирать дважды в неделю. Конечно, моё участие в стирке заключалось в сборе грязной одежды и доставке её в прачечную, но хотелось бы сократить и эту деятельность. И ещё бы найти стул хороший, чтобы задница от сидения на нём не начинала ныть через десять минут.
В разгар моего умозрительного шопинга в дверь постучали.
— Открыто! — крикнул я и отбросил носки в угол.
— Не занят? — спросил Неговский и зашёл в комнату.
— Нет. Пока. Но ты ведь хочешь что-то предложить?
— Я подумал, что не стоит тянуть со второй статьёй о массаже. Внести новый материал, отправить в журнал. У нас ведь уже есть всё?