— Так я же вне штата, Николай Нилович.
— Тебя не учили молчать, когда старшие говорят? С января переведут в штат. Комнату дадим не сразу, по мере появления. Точно тебе сейчас никто не скажет. Переедешь со своей Стромынки.
— А Неговский? У него семья, ребёнок. Ему нужнее.
— Без сопливых обойдусь. Я обо всех думать должен, не ты. Давай, работай. Не расслабляйтесь. Иди.
* * *
На первом этаже я совершенно неожиданно столкнулся с Банько. Не увидел бы — и не вспомнил. Кивнул и собрался пройти мимо. Но комсомольский вожак оказался не из тех, кто упустит возможность испортить настроение ближнему своему.
— Здравствуй, Никита.
— Угу.
— Говорят, ты болел?
— Теперь должен пойти слух, что выздоровел. Как видишь, я работаю. Если у тебя всё, извини, пора идти.
— С меня вот потребовали написать характеристику на тебя.
— А я здесь при чём? Решил дать мне комсомольское поручение и возложить бремя написания на меня?
— Я уже сделал, Никита. Хочу, чтобы ты знал…
— Знал что, Лёня?
— Я написал всё, как есть.
— Молодец.
— И то, что ты не выполнил комсомольское поручение, хотя потом выяснилось, что из-за болезни.
— А что комсомолец Давыдов спас жизнь комсомольцу Банько? Во всех подробностях?
— Но ведь ты это делал не как член ВЛКСМ, а как медик…
— Красавчик! Знаешь, как мы поступим?
— Как?
— Я сейчас пойду к себе в лабораторию, а ты… Ты, Леонид, можешь отправляться в… Да хоть в комсомольское бюро. Или куда ты перед этим собирался?
Леонид, чтоб тебя, Евграфович. Ты можешь писать что угодно. Просто я знаю, что твоя характеристика роли не играет, а ты остаешься в неведении. Вот и вся разница.
* * *
Советская почта работает просто прекрасно. Корреспонденция доставляется даже в отдалённые и труднодоступные районы. Семнадцать дней — вот сколько понадобилось, чтобы переписанное мной почти дословно письмо дошло до Иркутска и вернулось ответом. Я в своём только заменил планы на покупку новых штанов известием, что куплены, остальное оставил прежним. Про больницу и возможность загнуться промолчал. Ни к чему это.
Из ответного послания я узнал, что в самолётостроении у нас небывалый подъём, у матери Никиты на работе всё просто замечательно, а дома — и того лучше. И нет даже тени намёка, что такая долгая пауза в переписке непростительна. Только вот про жилищные условия — ни слова. Где она там обитает? В бараке? Снимает угол? Может, ей что получше найти, хотя бы комнату? Сколько там табельщица получает? Вряд ли много. Поэтому я отписал быстренько стандартный ответ «жив-здоров, напечатали статью, обещают вскорости жалование повысить». И отправил этой незнакомой женщине пятьдесят рублей. Могу себе позволить, у меня Стивенсон уже куплен, целых шесть томов в мягкой обложке. В том числе и «Остров сокровищ». И «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» — тоже. Поэтому от перевода не сильно пострадаю. Вот такой я молодец.