Утром проснулся на влажной подушке. Это хороший знак, как говорили старые врачи. Температура рухнула, не иначе. На сколько? Градус? Два? И у меня достаточно жидкости, чтобы потеть. Вроде даже и почки работают. Где тут эти лекари? Давайте, докладывайте: температура, давление, газы крови. Что там с биохимией? Активность трансаминаз? Очень весело. Тут бы хоть общий анализ крови сообщили.
Нет, правда, если не обход, то хотя бы медсестра с термометром — где? Санитарка с уткой тоже не спешит.
Дождался, конечно, и ту и другую. Показатели мне, правда, не сообщили, заявив царственно: «Доктор на обходе скажет». Помог сосед, старик с жестоким кашлем, со снайперской точностью сплёвывавший мокроту в форточку. Он поднял планшет с температурным листом, висевший в ногах, и сообщил:
— Написала тридцать восемь и девять десятых. Херовые дела, паря. Дышишь, будто подстреленный. И койка твоя чёрная. За неделю третьим будешь.
Умеет наш народ вселить оптимизм. Прямо каждое слово укрепляет жажду к жизни.
На обход меня снова разбудили. А я и не заметил, как задрых. Целая делегация пришла глянуть, как я тут загибаюсь.
Возглавлял шествие натуральный барин — с императорской лысиной и профессорской козлиной бородкой, в ослепительно-белой накрахмаленной рубашке с галстуком, завязанным шикарнейшим узлом. Он остановился возле меня и молча глянул на ассистента — лет тридцати, в стоящем колом халате и колпаке без намёка на складочки.
— Здесь, Максим Петрович, наш коллега, врач.
— Сейчас он больной, пора запомнить. Выздоровеет, станет коллегой. Докладывайте.
— Правосторонняя крупозная пневмония с поражением средней и нижней доли. Болеет вторые сутки, доставлен… При поступлении… Вводилось…
— Анализы, — оборвал его барин.
— Лейкоцитоз тридцать, Максим Петрович, формула с резким сдвигом влево, множество юных форм…
— Понятно, — с раздражением ответил начальник. — Продолжайте. Следующий.
Даже для порядка не подошёл. Не говоря уже о том, чтобы послушать. Ему хватило лейкоцитоза с моей одышкой и синей мордой. И я понял, что интереса ко мне нет. Потому что перспективы отсутствуют. Хотя руки, кстати, не холодные. Впрочем, на этом хорошие новости и заканчивались.
* * *
Посетителей я не ждал, а они пришли. С моей койки дверь видна хорошо. Она приоткрылась, и на пороге появился Неговский. Ну, хоть кто-то пришёл посмотреть, жив ли я ещё.
Сил хватило только на вялый взмах рукой. Володя кивнул, оглянулся, а потом зашёл в палату. На деда-кашлюна он даже не посмотрел, сразу прошёл ко мне.
— Привет. Как ты?
— Спасибо, что помог, — прошептал я. — Пока не очень хорошо. Володя, найди моего врача, посмотри, чем меня лечат. На обходе не сказал.