Перед самым началом я подошел к Неговскому и тихо, чтобы никто не услышал, сказал:
— Давай посмотрим зрачковый рефлекс. При качественной перфузии он должен восстановиться.
И Володя просто кивнул, мол, принято.
Сегодня подготовка прошла быстрее. И канюли поставили, и асистолию вызвали, как в учебнике. И я начал качать. Первые минуты две тишину нарушали только отсчет времени, объявления давления, шум мехов и моё хэканье. И вдруг Неговский объявил:
— Реакция зрачков на свет восстановилась.
Я остановился, и тут же Белоусов сказал, что есть самостоятельный ритм. Завели, значит. Вот и думай теперь, от чего мозги заработали. Хотя ствол, конечно, не кора, от неё там уже мало что осталось. Впрочем, и это тоже результат. Можно продолжить чуть позже. Объект всё равно подготовлен.
Бурденко стоял у стены и смотрел.
Повторный опыт показал, что при сохраняющейся асистолии зрачки всё равно работают. Потому что сегодня давление составляло почти половину от нормы. Вот с этим уже можно и на трибуну встать.
* * *
Устал я. Руки потряхивало, когда мыл. Да и рубашка на спине взмокла. Всё в кучу: нервы, физическая нагрузка. Ерунда. Главное, получилось, причем лучше вчерашнего. Результат хороший, повторяемый. Думаю, серию можно сделать и короткую. Раз пять, чтобы без косяков и стабильно. И всё. Надо только на Володю нажать немного, чтобы статью побыстрее написал. Я помогу. И назвать сразу погромче: «Об успешной методике закрытого массажа сердца». Выводы в стиле эпохи: огромный практический потенциал, спасение тысяч жизней в перспективе. Старшие товарищи подскажут. А о триумфе советской науки и без нас напишут.
Сходили на обед. Без претензий: горячий, съедобный, хоть и маловато. И пшенка второй день подряд. Ничего против не имею, но хотелось бы разнообразия. Пора становиться блогером. Который по еде, у меня точно получится. Я же помню, к чему можно стремиться. Выбор продуктов, правда, не очень.
На том мое хорошее настроение и кончилось, потому что приперся товарищ Банько. Интересно, у него отчество какое? Наверняка Евгеньевич. Или Егорович. На худой конец Иванович. Тогда всё точно складывается.
Приперся этот фрукт в лабораторию, когда еще не все вернулись с обеда. Зашел, не поздоровался, встал в позу народного трибуна, подбоченясь и выставив правую ногу чуть вперед, и сразу завел шарманку:
— Комсомолец Давыдов! Я смотрю, объявления бюро комитета комсомольской организации для тебя не указ? Пять минут до заседания осталось, а ты тут прохлаждаешься! А там твой вопрос рассматривать будут! Как знал, зашел проверить.